Они разговаривали о ночи бѣгства.
-- Время съ тѣхъ поръ летѣло, милая Грація, сказалъ онъ:-- а кажется, какъ давно это было! Мы считаемъ время не годами, а событіями и перемѣнами внутри васъ.
-- А цѣлые года прошли съ тѣхъ поръ, какъ Мери нѣтъ съ нами, возразила Грація.-- Сегодня въ шестой разъ сидимъ мы здѣсь въ день ея рожденія и бесѣдуемъ о счастливой минутѣ ея возвращенія, такъ долго ожидаемой и такъ долго откладываемой. О, когда-то она наступитъ!
Глаза ея наполнились слезами; мужъ наблюдалъ ее внимательно и, придвинувшись къ ней ближе, сказалъ:
-- Но вѣдь Мери написала тебѣ въ прощальномъ письмѣ, которое оставила у тебя на столѣ, душа моя, нѣкоторое ты такъ часто перечитываешь, что она не можетъ возвратиться раньше, какъ черезъ нѣсколько лѣтъ. Не такъ ли?
Грація достала съ груди письмо, поцаловала его и сказала: да.
-- И что, какъ бы счастлива ни была она въ продолженіи этихъ лѣтъ, она все будетъ думать о минутѣ, въ которую снова увидится съ тобою, и когда все объяснятся, -- и что она проситъ я тебя не терять этой надежды. Вѣдь такъ она писала, не правда ли?
-- Да.
-- О тоже повторяла она во всякомъ письмѣ?
-- Исключая послѣдняго, что получено нѣсколько мѣсяцовъ тому назадъ: въ немъ она говоритъ о тебѣ, о томъ, что тебѣ уже извѣстно, и что я должна узнать сегодня ввечеру.