— Итакъ, любезный Гендель, — сказалъ онъ, поворачиваясь и отворяя дверь, — обѣдъ нашъ готовъ, и я прошу васъ сѣсть за столъ на первое мѣсто, такъ какъ вы хозяинъ.
Мы уже кончали обѣдать, когда я напомнилъ Герберту про его обѣщаніе разсказать мнѣ все, что онъ знаетъ про миссъ Гавишамъ.
— Вѣрно, — отвѣчалъ онъ, — сейчасъ исполню обѣщанное. Но позвольте мнѣ, Гендель, замѣтить вамъ, что въ Лондонѣ не принято брать ножъ въ ротъ — изъ опасенія порѣзаться — и что для этого есть вилка, хотя и ее не слѣдуетъ далеко совать въ ротъ. Объ этомъ почти не стоитъ говорить, но только лучше дѣлать такъ, какъ всѣ дѣлаютъ. Также и ложку берутъ рукой не сверху, а снизу. Это имѣетъ двѣ выгоды. Вы лучше попадаете въ ротъ (что собственно и требуется) и, кромѣ того, вы не будете напрасно подымать правый локоть.
Онъ такъ шутливо сдѣлалъ эти дружескія замѣчанія, что мы оба разсмѣялись, и я даже не покраснѣлъ.
— Теперь перейдемъ къ миссъ Гавишамъ. Вы должны знать, что миссъ Гавишамъ была избалованное дитя. Мать ея умерла, когда она была младенцемъ, и отецъ ей ни въ чемъ не отказывалъ. Отецъ ея, провинціальный джентльменъ изъ вашей мѣстности, былъ пивоваромъ. Я не знаю, зачѣмъ люди хвалятся тѣмъ, что варятъ пиво; можно однако варить пиво и оставаться джентельменомъ; между тѣмъ нельзя печь хлѣбъ и быть джентельменомъ. Мы это видимъ каждый день.
— Однако джентльменъ не можетъ содержать кабакъ, не правда ли? — спросилъ я.
— Ни подъ какимъ видомъ, — отвѣчалъ Гербертъ:- но кабакъ можетъ содержать джентльмена и даже дворянина. Хорошо! М-ръ Гавишамъ былъ очень богатъ и очень гордъ. Также горда была и его дочь.
— Миссъ Гавишамъ была единственная дочь? — спросилъ я.
— Не торопитесь, я сейчасъ вамъ скажу. Нѣтъ, она была не единственнымъ ребенкомъ; у нея былъ еще сводный братъ: ея отецъ тайкомъ женился во второй разъ. На своей кухаркѣ, кажется.
— Я думаю, что онъ былъ гордъ, — сказалъ я.