— Ну, что?
— Я слышалъ, миссъ Гавишамъ, что вы были такъ добры и пожелали меня видѣть.
— Ну, что?
Лэди, которую я еще никогда не видѣлъ, подняла глаза и лукаво поглядѣла на меня, и тогда я увидѣлъ, что эти глаза глаза Эстеллы. Но она такъ перемѣнилась, такъ похорошѣла, такъ стала прекрасна, что мнѣ показалось, что я все тотъ же, какимъ былъ прежде. Я вообразилъ, глядя на нее, что снова и навсегда превратился въ грубаго и простого мальчишку. О, какъ сильно охватило меня сознаніе разстоянія и неравенства и ея недоступности!
Она подала мнѣ руку. Я что-то пробормоталъ объ удовольствіи снова ее видѣть, и что я давно ждалъ этого удовольствія.
— Вы находите, что она очень перемѣнилась, Пипъ? — спросила миссъ Гавишамъ съ жаднымъ взглядомъ и ударяя клюкой по стулу, въ знакъ того, чтобы я на него сѣлъ.
— Когда я вошелъ, миссъ Гавишамъ, я совсѣмъ не узналъ Эстеллы, но теперь она мнѣ напоминаетъ прежнюю…
— Что такое? Вы хотите сказать, что она напоминаетъ вамъ прежнюю Эстеллу? — перебила миссъ Гавишамъ. — Она была горда и дерзка, и вамъ хотѣлось уйти отъ нея. Развѣ вы не помните?
Я смущенно проговорилъ, что то было давно, и что я тогда ничего не понималъ, и тому подобное. Эстелла улыбалась съ полнымъ спокойствіемъ и говорила, что не сомнѣвается, что я былъ вполнѣ правъ, и что она была очень непріятная особа.
— А онъ перемѣнился? — спросила миссъ Гавишамъ.