— Ромъ? — переспросилъ я.
— Да, и можешь представить, какъ это полезно для его подагры. Онъ требуетъ также, чтобы всю провизію держали наверху въ его комнатѣ, и самъ выдаетъ ее. Онъ держитъ ее на полкахъ надъ своей головой и хочетъ непремѣнно самъ отвѣшивать каждую мелочь. Его комната должна походить на мелочную лавочку.
Пока онъ это говорилъ, ворчанье перешло въ продолжительный ревъ и затѣмъ затихло.
— Какъ же можетъ быть иначе, — пояснилъ Гербертъ, — когда онъ самъ хочетъ рѣзать сыръ. Ну, гдѣ же съ подагрой въ правой рукѣ справиться съ толстымъ кругомъ сыра, не причинивъ себѣ боли!
Должно быть онъ причинилъ себѣ значительную боль, такъ какъ зарычалъ сильнѣе.
— Уступить Провису верхній этажъ было настоящимъ праздникомъ для м-съ Уимпль, — продолжалъ Гербертъ, — потому что рѣдко кто можетъ выдержать такой непріятный шумъ. Странный домъ, Гендель, не правда ли?
Пока мы такъ разговаривали подъ непрерывными раскатами голоса м-ра Барли, — такъ звали отца Клары, дверь отворилась, и вошла очень хорошенькая, тоненькая, черноглазая дѣвушка лѣтъ двадцати или около того, съ корзинкою въ рукѣ. Гербертъ нѣжно освободилъ ее отъ корзинки и познакомилъ ее со мною, сказавъ одно слово — Клара. Она дѣйствительно была очень милая дѣвушка, и ее можно было бы счесть за плѣнную волшебницу, обращенную въ рабство прожорливымъ людоѣдомъ.
— Взгляни, — сказалъ Гербертъ, показывая корзинку, которую она несла въ рукѣ:- вотъ ужинъ бѣдной Клары; ей отпускаютъ каждый вечеръ ломтикъ хлѣба и ломтикъ сыра, и немного рома, — который она отдаетъ мнѣ, а я его выпиваю. А вотъ завтракъ м-ра Барли, который слѣдуетъ приготовить. Двѣ бараньихъ котлеты, три картофелины, нѣсколько сухихъ бобовъ, немного муки, двѣ унціи масла, щепотка соли, и весь этотъ черный перецъ. Все это нужно вмѣстѣ сварить и подать горячимъ; не совсѣмъ здоровое кушанье.
Когда я свидѣлся съ Провисомъ, онъ не выразилъ никакой тревоги и вообще мало говорилъ; но мнѣ показалось, что онъ смягчился, — впечатлѣніе было смутное, потому что я не могъ бы сказать, на чемъ оно основано. Мы съ Гербертомъ усѣлись съ нимъ у огня, я спросилъ его прежде всего, довѣряетъ ли онъ совѣту Уэммика и тѣмъ источникамъ, изъ которыхъ онъ черпаетъ свои свѣдѣнія?
— Ай, ай, милый мальчикъ! — отвѣчалъ онъ, торжественно кивая головой. — Джагерсъ свѣдущій человѣкъ.