— Ничего. Только предметъ нашего разговора для меня тягостенъ, — отвѣчалъ я.
Движеніе ея пальцевъ похоже было на то, какъ вяжутъ. Она стояла и глядѣла на своего господина, не зная, можетъ она уйти или нѣтъ. Взглядъ ея былъ очень напряженъ. Безъ сомнѣнія, я гдѣ-то видѣлъ точно такіе глаза и такія руки въ такую минуту, которая врѣзалась мнѣ въ память, и очень недавно… И я вдругъ почувствовалъ безусловную увѣренность, что эта женщина была матерью Эстеллы…
Сейчасъ послѣ обѣда мы съ Уэммикомъ распрощались съ м-ромъ Джагерсомъ и вышли вмѣстѣ на улицу.
Уже въ передней м-ра Джагерса я почувствовалъ, что Уэммикъ становился добрѣе; не успѣли мы пройти и нѣсколько саженъ разстоянія отъ жилища Джагерса, какъ я уже шелъ подъ руку съ настоящимъ Уэммикомъ, а поддѣльный, сердитый и сухой, исчезъ въ ночномъ воздухѣ.
— Уэммикъ, — сказалъ я, — помните, вы мнѣ говорили передъ тѣмъ, какъ я впервые шелъ обѣдать къ м-ру Джагерсу, чтобы я обратилъ вниманіе на его прислугу?
— Неужели? — отвѣчалъ онъ. — Ахъ! чортъ возьми, въ самомъ дѣлѣ говорилъ. Видно, м-ръ Джагерсъ меня еще недостаточно обучилъ осторожности.
— Вы называли ее укрощеннымъ дикимъ звѣремъ.
— А вы какъ ее назовете?
— Тѣмъ же именемъ. А какъ укротилъ ее м-ръ Джагерсъ, Уоммикъ?
— Это его тайна. Она много лѣтъ животъ у него.