Изъ конторы я отправился устраивать дѣло Герберта, и къ величайшему моему удовольствію все устроилось какъ нельзя лучше. Кларикеръ извѣстилъ меня при этомъ случаѣ, что его дѣла все расширяются, и что онъ готовится теперь учредить небольшое отдѣленіе на востокѣ, и что Гербертъ, въ качествѣ новаго товарища, отправится туда и станетъ во главѣ предпріятія. Такимъ образомъ, я узналъ, что я во всякомъ случаѣ долженъ буду разстаться со своимъ другомъ, даже если бы мои собственныя дѣла не были въ такомъ плохомъ состояніи.
Въ понедѣльникъ утромъ, когда Гербертъ и я, сидѣли за завтракомъ, пришло письмо отъ Уэммика слѣдующаго содержанія:
«Вальвортъ. Сожгите это письмо, какъ только прочтете. Въ началѣ недѣли, скажемъ, въ среду, вы можете сдѣлать то, что задумали, если не раздумали. Теперь сожгите».
— Я старался обдумать, какъ намъ лучше сплавить старика, сказалъ Гербертъ, — вѣдь Уэммикъ пишетъ объ этомъ дѣлѣ, и придумалъ, что намъ лучше всего взять — себѣ въ помощники Стартопа. Онъ добрый малый, искусный гребецъ, любитъ насъ, энтузіастъ и честный человѣкъ.
— Я самъ думалъ объ этомъ.
— Но что собственно мы ему скажемъ, Гербертъ?
— Нужно сказать ему очень немного. Пусть онъ думаетъ, что это шалость, но должна оставаться въ тайнѣ, пока не наступитъ утро: тогда сообщимъ ему, что крайне необходимо доставить Провиса на иностранный корабль. Ты поѣдешь съ нимъ?
— Безъ сомнѣнія.
— Куда?
Послѣ многихъ тревожныхъ соображеній, я рѣшилъ, что почти безразлично, въ какой городъ мы направимся: въ Гамбургъ, Ротердамъ, Антверпенъ — лишь бы намъ покинуть Англію. Гербертъ согласился съ этимъ, и тотчасъ послѣ завтрака мы отправились на развѣдки. Мы узнали, что пароходъ, идущій въ Гамбургъ, всего лучше подойдетъ къ нашей цѣли, и на немъ и остановили свои мысли.