— Что дѣлать?
— Вамъ лучше переѣхать ко мнѣ въ домъ, — сказалъ человѣкъ. — Я держу очень приличную квартиру.
Я сдѣлалъ попытку встать и одѣться. Но когда снова опомнился, то они стояли поодаль кровати и глядѣли на меня, а я все еще лежалъ.
— Вы видите мое состояніе, — сказалъ я. — Я бы отправился съ вами, если бы могъ, но право же не могу. Если вы меня возьмете отсюда, то я умру по дорогѣ.
У меня сдѣлалась нервная горячка, и я сильно страдалъ, часто бредилъ, и время, казалось, тянулось безконечно. Когда наступилъ переломъ болѣзни, я сталъ замѣчать, что среди различныхъ лицъ, часто мерещившихся мнѣ и постоянно смѣнявшихъ другъ друга, одно лицо остается неизмѣннымъ. Кто бы не пригрезился мнѣ, но онъ непремѣнно превращался въ Джо. Я раскрывалъ глаза ночью — и видѣлъ въ большомъ креслѣ, около постели, Джо. Я раскрывалъ глаза днемъ — и у открытаго окна, съ трубкой во рту, я опять таки видѣлъ Джо. Я просилъ пить — и милая рука, подававшая мнѣ прохладительное питье, была рукой Джо. Я опускался на подушки, напившись, — и лицо, глядѣвшее на меня такъ нѣжно и увѣренно, былъ тотъ же Джо.
Наконецъ, однажды я собрался съ духомъ и спросилъ:
— Это Джо?
И милый, знакомый голосъ отвѣчалъ:
— Онъ самый, дружище.
— О, Джо, ты разбиваешь мнѣ сердце! Сердись на меня, Джо. Прибей меня, Джо. Упрекай въ неблагодарности. Но не будь такъ добръ со мной!