— О, нѣтъ, и не думаю, Бидди.
— Скажите мнѣ, какъ старому, старому другу. Вы совсѣмъ позабыли ее?
— Милая Бидди, я ничего не позабылъ изъ своей жизни. Но мои мечты разсѣялись, Бидди; да, разсѣялись!
Тѣмъ не менѣе я зналъ, когда говорилъ эти слова, что тайно намѣревался посѣтить то мѣсто, гдѣ стоялъ старый домъ. 'Да, я посѣтилъ его въ тотъ же вечеръ, одинъ, въ память ея. Да, именно. Въ память Эстеллы.
Я слыхалъ о нея, что она ведетъ крайне несчастную жизнь, и что она разъѣхалась съ мужемъ, который обращался съ нею очень жестоко и прославился, какъ смѣсь гордости, скупости, грубости и низости. Потомъ я слышалъ о смерти ея мужа; онъ упалъ съ лошади, которую нещадно билъ. Она овдовѣла года два тому назадъ; но могла вторично выйти замужъ.
У Джо обѣдали рано, и у меня было много свободнаго времени и не нужно было торопиться, чтобы поспѣть на прогулку къ старому дому до наступленія темноты. Я шелъ, не спѣша, заглядываясь на знакомые предметы, такъ что день уже совсѣмъ клонился къ вечеру, когда я пришелъ на старое мѣсто.
Тамъ не было больше ни дома, ни пивного завода и никакихъ строеній, осталась только одна стѣна, окружавшая старый садъ. Расчищенное мѣсто было обнесено грубой изгородью, и, заглянувъ черезъ нее, я увидѣлъ, что старинный плющъ снова пустилъ ростки и зеленѣлъ на развалинахъ. Калитка была раскрыта настежь, и я вошелъ во дворъ.
Холодный серебристый туманъ окутывалъ землю, и луна еще не взошла, чтобы его разсѣять. Но звѣзды сверкали сквозь туманъ, луна всходила, и вечеръ не былъ темный. Я могъ осмотрѣть всѣ части стараго дома: гдѣ была пивоварня, гдѣ ворота, и гдѣ стояли бочки.
Я обошелъ все это и заглянулъ въ запущенную аллею сада, какъ вдругъ увидѣлъ въ ней одинокую женщину.
Она замѣтила меня, когда я тронулся съ мѣста. Она шла мнѣ навстрѣчу, но остановилась.