— Я часто думала о васъ, — сказала Эстелла.
— Неужели?
— Въ послѣднее время очень часто. Были тяжелыя времена, когда я гнала отъ себя воспоминаніе о томъ, что я отвергла, когда совсѣмъ не понимала своего потеряннаго счастья. Но съ тѣхъ поръ, какъ долгъ не запрещаетъ мнѣ лелѣять это воспоминаніе, я удѣлила ему мѣсто въ моемъ сердцѣ.
— Вы всегда сохраняли ваше мѣсто въ моемъ сердцѣ,- отвѣчалъ я.
И мы опять помолчали, пока она не заговорила:
— Я никогда не думала, — сказала Эстелла, — что я прощусь и съ вами, прощаясь съ этимъ мѣстомъ. Я очень этому рада.
— Рады снова разстаться со мною, Эстелла? Для меня разлука тягостна. Наше послѣднее прощанье было очень печально.
— Однако вы сказали мнѣ,- отвѣчала Эстелла:- «да благословитъ и да проститъ васъ Богъ!» И если вы могли мнѣ сказать это тогда, вы не колеблясь скажете мнѣ это и теперь, — теперь, когда страданіе оказалось строже всякой другой науки и научило меня понимать, чѣмъ было для меня ваше сердце. Меня согнули и сломали, но — надѣюсь — я стала лучше. Будьте такъ же снисходительны и добры ко мнѣ, какъ вы были тогда, и скажите мнѣ, что мы друзья.
— Мы друзья, — сказалъ я, вставая и наклоняясь къ ней въ то время, какъ она поднималась съ скамьи.
— И будемъ друзьями, даже живя врозь, — отвѣчала Эстелла.