— Ну, слушай, — началъ онъ, — вопросъ теперь въ томъ, отпущу-ли я тебя живымъ. Ты знаешь, что такое пила?
— Знаю, сэръ.
— И знаешь, что такое харчи?
— Да, сэръ.
Послѣ каждаго вопроса онъ трясъ меня сильнѣе, какъ бы затѣмъ, чтобы дать почувствовать мою безпомощность и ту опасность, въ какой я находился.
— Принеси мнѣ пилу.
Тутъ онъ потрясъ меня.
— И принеси мнѣ харчей. — И онъ опять тряхнулъ меня. — Принеси мнѣ и то и другое. — Онъ еще разъ тряхнулъ меня. А не то я вырву изъ тебя сердце и печенку. — И онъ снова тряхнулъ меня.
Я былъ до смерти напуганъ, а голова у меня такъ кружилась, что я ухватился за него обѣими руками и проговорилъ:
— Если вы будете такъ добры, сэръ, и позволите мнѣ стать на ноги, то, можетъ быть, меня перестанетъ тошнить, и я лучше пойму васъ.