— Она давно ушла, Джо?
Я всегда обращался съ нимъ, какъ съ большущимъ ребенкомъ и моимъ ровней.
— Да какъ тебѣ сказать, Пипъ, — отвѣчалъ Джо, взглядывая на голландскіе часы:- пожалуй, минутъ пять будетъ, какъ она вышла въ послѣдній разъ. Да вонъ она идетъ назадъ! Скорѣе, дружище, схоронись за дверь.
Я послѣдовалъ его совѣту. Сестра моя, м-съ Джо, широко распахнула дверь и замѣтивъ, что она почему-то не растворяется какъ слѣдуетъ, немедленно угадала причину и пустила въ ходъ щекотуна безъ дальнѣйшихъ околичностей. Затѣмъ швырнула мною въ Джо, — я часто служилъ ей метательнымъ орудіемъ при супружескихъ расправахъ, — а Джо, довольный, что завладѣлъ мною, какою бы то ни было цѣной, толкнулъ меня за каминъ и спокойно загородилъ длинной ногой.
— Гдѣ ты пропадалъ, мартышка ты этакая! — сказала м-съ Джо, топая ногой. — Сейчасъ сказывай, куда это ты бѣгалъ; я чуть не умерла отъ безпокойства и усталости; смотри, я вытащу тебя изъ угла, хотя бы васъ было пятьдесятъ Пиповъ и пятьсотъ Гарджери.
— Я былъ на кладбищѣ,- отвѣчалъ я, плача и потирая ушибленное мѣсто.
— На кладбищѣ! — повторила сестра. — Если бы не я, давно бы уже лежать тебѣ на кладбищѣ. Кто выкормилъ тебя «отъ руки»?
— Вы, — отвѣчалъ я.
— А зачѣмъ я это сдѣлала, хотѣла бы я знать, — воскликнула сестра.
Я захныкалъ: