— Да, Пипъ, — замѣтилъ Джо, голосъ котораго глухо звучалъ изъ-за кружки пива. — Они скоро пройдутъ!
— Скоро, скоро пройдутъ, — подтвердила Бидди.
— Знаешь, Джо, когда я пойду въ городъ въ понедѣльникъ и закажу себѣ новое платье, то скажу портному, что приду самъ за платьемъ или велю отослать его къ м-ру Пэмбльчуку. Мнѣ непріятно будетъ, если на меня здѣсь станутъ глазѣть.
— М-ру и м-съ Гоббль пріятно было бы увидѣть тебя, Пипъ, въ твоемъ новомъ видѣ, - сказалъ Джо, искусно разрѣзая свой хлѣбъ, на которомъ лежалъ сыръ, на ладони лѣвой руки и глядя на мой нетронутый ужинъ, — точно вспоминалъ о тѣхъ временахъ, когда мы взапуски уписывали наши куски хлѣба съ масломъ. — Уопслю тоже было бы пріятно. Посѣтители «Трехъ веселыхъ лодочниковъ» тоже были бы польщены увидѣтъ тебя въ нарядномъ платьѣ.
— Но именно этого-то я и не хочу, Джо. Они поднимутъ такой гвалтъ… такой грубый и пошлый гвалтъ, что я просто буду самъ не свой.
— Ну, конечно, Пипъ. Если ты будешь самъ не свой…
Тутъ Бидди, кормившая сестру съ тарелки, спросила меня:
— А когда же вы покажетесь м-ру Гарджери, вашей сестрѣ и мнѣ? Вѣдь вы покажетесь намъ, не правда ли?
— Бидди, — отвѣчалъ я, не безъ раздраженія, — вы такъ скоры на языкъ, что за вами не угоняешься.
— Она за словомъ въ карманъ не полѣзетъ, — замѣтилъ Джо.