— Подумать только, — продолжалъ м-ръ Пэмбльчукъ, послѣ нѣсколькихъ минутъ восторженнаго созерцанія моей персоны, — что я былъ смиреннымъ орудіемъ, которое привело къ такому перевороту! Какая чудная награда!
Я напомнилъ м-ру Пэмбльчуку, что надо держать все дѣло въ тайнѣ, и сказалъ ему, что желаю, чтобы мое платье было прислано къ нему на домъ; онъ выразилъ свой восторгъ по случаю выпавшей на его долю чести. Я упомянулъ о своемъ желаніи избѣжать деревенскихъ толковъ и осмотровъ, и онъ превознесъ меня за это до небесъ. Никто, кромѣ него, говорилъ онъ, не достоинъ моего довѣрія и…. тутъ онъ въ сотый разъ попросилъ позволенія пожать мнѣ руку. Затѣмъ онъ напомнилъ мнѣ наши дѣтскія игры въ сложеніе, то какъ мы вмѣстѣ ходили подписывать контрактъ, въ силу котораго я сталъ ученикомъ Джо, и признался, что онъ всегда былъ моимъ любящимъ и лучшимъ другомъ. Если бы я выпилъ въ десять разъ больше рюмокъ вина, чѣмъ выпилъ ихъ за этимъ завтракомъ, то и тогда отлично бы помнилъ, что никогда онъ не былъ моимъ другимъ, и въ душѣ отрекся бы отъ этого. Но теперь я подумалъ, что онъ все-таки разсудительный, практическій и добродушный человѣкъ.
Мало-по-малу онъ восчувствовалъ такое довѣріе ко мнѣ, что сталъ спрашивать моего совѣта касательно своихъ собственныхъ дѣлъ. Онъ упомянулъ, что въ настоящее время ему представляется случай забрать въ свои руки всю хлѣбную торговлю нашего околотка и что, по его мнѣнію, молодому, умному и богатому джентльмену всего лучше помѣстить свой капиталъ въ это дѣло и получать пятьдесятъ процентовъ, не ударяя палецъ о палецъ. Что я объ этомъ думаю? Онъ очень довѣряетъ моему мнѣнію. Я высказалъ свое мнѣніе:
— Подождите немножко!
Мудрость и глубина этого взгляда такъ поразила его, что онъ вновь, и уже на этотъ разъ не испрашивая позволенія, пожалъ мнѣ руку.
Мы выпили все вино, и м-ръ Пэмбльчукъ клялся и божился, что будетъ удерживать Джозефа въ границахъ (я не знаю, въ какихъ именно границахъ) и оказывать мнѣ важныя и постоянныя услуги (я не знаю, какія именно услуги). Онъ также сообщилъ мнѣ въ первый разъ въ жизни, что всегда говорилъ про меня:
— Этотъ мальчикъ — необыкновенный мальчикъ, и, попомните мое слово, онъ далеко пойдетъ.
Мы сто первый разъ пожали другъ другу руку, и онъ проводилъ меня, призывая на меня благословеніе неба, и долго стоялъ, махая мнѣ вслѣдъ рукой, пока я не скрылся изъ вида. Выйдя за городъ, я свернулъ въ поле и хорошенько выспался подъ изгородью, прежде нежели продолжать путь домой, такъ какъ голова у меня кружилась отъ выпитаго за завтракомъ вина.
Мнѣ не приходилось везти съ собой въ Лондонъ много вещей, такъ какъ то немногое изъ того немногаго, что я имѣлъ, не годилось для моего новаго положенія въ жизни. Но я началъ укладываться въ тотъ же день и по глупости уложилъ тѣ вещи, про которыя зналъ, что онѣ понадобятся мнѣ завтра утромъ: сдѣлалъ я это только изъ-за того, что боялся потерять минуту времени.
Такъ прошли вторникъ, среда и четвергъ, а въ пятницу утромъ я отправился къ м-ру Пэмбльчуку, переодѣлся въ свое новое платье и пошелъ въ гости къ миссъ Гавишамъ. М-ръ Пэмбльчукъ уступилъ мнѣ для переодѣванья свою спальню, гдѣ повѣшены были по этому случаю чистыя полотенца. Платье мое мнѣ сразу не понравилось. Но послѣ того, какъ я пробылъ въ немъ полчаса, при чемъ долго смотрѣлся въ маленькое зеркальцо. тщетно пытаясь обозрѣть свои ноги, платье мнѣ какъ будто больше понравилось. Такъ какъ въ десяти миляхъ разстоянія по сосѣдству въ это утро былъ базаръ, то м-ра Пэмбльчука не было дома. Я не сказалъ ему опредѣленно, когда думаю ѣхать, и не разсчитывалъ до отъѣзда вновь пожать его руку. Все было какъ слѣдовало быть, и я вышелъ изъ лавки въ новой одеждѣ; я стыдился проходить мимо лавочника и подозрѣвалъ, что въ концѣ концовъ я навѣрное смѣшонъ въ новомъ платьѣ и похожъ на Джо въ его праздничномъ нарядѣ.