-- И не дѣлай, одобрительно сказалъ Джо, какъ-будто торжествуя, что успѣлъ уговорить меня:-- и я тебѣ скажу, что ты очень-умно поступишь.
-- Но, Джо, я хотѣлъ тебѣ сказать, что такъ-какъ теперь работы немного, то ты бы могъ дать мнѣ завтра полдня праздника: а думаю отправиться въ городъ и зайду къ миссъ Эст.... Гавишамъ.
-- Какъ ты ее назвалъ? спросилъ онъ совершенно-серьёзно:-- Эстгавишамъ? Нѣтъ, Пипъ, ее, кажется, иначе зовутъ, развѣ что ее перекрестили.
-- Знаю, знаю, Джо, я такъ только проврался. Ну, что жь ты думаешь, на счетъ праздника-то -- а? Джо.
Но довольно было того, что я желалъ праздника, чтобъ Джо былъ согласенъ дать его. Онъ настаивалъ только на томъ, что если меня примутъ не довольно-любезно, не будутъ просить посѣщать ихъ, и не поймутъ, что единственнымъ моимъ побужденіемъ было чувство благодарности, то этотъ первый визитъ будетъ вмѣстѣ и послѣднимъ. Я согласился на эти условія.
Джо держалъ поденщика, которому онъ платилъ жалованье разъ въ неделю; звали его Орликомъ. Онъ увѣрялъ, что при крещеніи ему наречено имя Долджъ, чего никакъ нельзя допустить; къ-тому же его крутой, упрямый нравъ вполнѣ убѣждаетъ меня, что, утверждая это, онъ вовсе не былъ жертвою увлеченія, но нарочно навязывалъ это имя, какъ открытое оскорбленіе здравому смыслу всего села. Онъ былъ смуглъ, плечистъ, но всѣ кости его какъ-то не клеились вмѣстѣ, хотя онъ обладалъ необыкновенною силою. Онъ не зналъ, что такое спѣшить, и никогда не ходилъ, а какъ-то валился, свѣсившись всѣмъ тѣломъ впередъ.
На работу приходилъ онъ не сознательно, а такъ, какъ-то приносило его, будто случаемъ. Направляясь обѣдать къ "Лихимъ Бурлакамъ", или возвращаясь вечеромъ домой, онъ перъ впередъ, какъ Каинъ или "Вѣчный Жидъ", не отдавая себѣ отчета, откуда и куда идетъ, и будто не намѣреваясь возвратиться назадъ. Онъ жилъ у одного сторожа при шлюзахъ, на болотѣ, и каждый рабочій день можно было видѣть, какъ онъ валился оттуда, запустивъ руки въ карманы и свѣсясь всѣмъ тѣломъ впередъ. Узелокъ съ харчами, привязанный вокругъ шеи, всегда болтался у него за спиною. По воскресеньямъ онъ или валялся на воротахъ шлюзовъ, или впродолженіе нѣсколько часовъ стоялъ гдѣ-нибудь подъ стогомъ или у стѣнки риги. Орликъ всегда перъ впередъ, какъ паровозъ, опустивъ глаза въ землю; и если кто заговаривалъ съ нимъ, или какимъ другимъ образомъ побуждалъ поднять глаза, бросалъ странные, не то свирѣпые, не то озадаченные взгляды, въ которыхъ можно было прочесть только совершенное отсутствіе всякой мысли.
Этотъ угрюмый поденьщикъ недолюбливалъ меня. Когда я быдъ очень-малъ и трусливъ, онъ давалъ мнѣ понять, что самъ чортъ живетъ въ темному углу кузницы, и что онъ съ нимъ коротко знакомъ. Онъ также разсказывалъ мнѣ, что необходимо разъ въ семь лѣтъ разводить огонь живымъ мальчикомъ и что я, слѣдовательно, могу считать себя въ нѣкоторой степени горючимъ матеріаломъ. Когда я поступилъ въ ученіе къ Джо, Орликъ, вѣроятно, возъимѣлъ опасенія, чтобъ я его не замѣнилъ современемъ; какъ бы то ни было, но онъ еще пуще не взлюбилъ меня. Не то, чтобъ онъ когда сказалъ или сдѣлалъ что-нибудь явно-враждебное мнѣ; я только замѣчалъ, что онъ старался ковать такъ, чтобъ искры летѣли въ мою сторону, и когда я запѣвалъ "Дядя Климъ", онъ непремѣнно подтягивалъ не въ тактъ, чтобъ сбить меня.
Долджъ-Орликъ былъ за работой, когда, на другой день, я напомнилъ Джо о полупраздникѣ. Онъ не сказалъ ни слова, потому-что они съ Джо только-что вынули изъ горна кусокъ краснаго желѣза и принялись ковать, но, спустя нѣсколько времени, онъ облокотился на молотъ и сказалъ: -- Ну, хозяинъ, конечно, ты не станешь давать поблажки только одному изъ насъ. Если молодому Пипу будетъ полдня праздника, такъ и старому Долджу слѣдуетъ дать его.
Ему, вѣроятно, не было болѣе двадцати-пяти лѣтъ, но въ разговорѣ онъ всегда называлъ себя старикомъ.