Бидди, вздохнувъ, взглянула на проходившіе корабли и потомъ, оборотясь, отвѣтила:
-- Да; я, вѣдь, не слишкомъ взыскательна.
Это звучало не совсѣмъ-то лестно; но, впрочемъ, я зналъ, что она сказала это съ добрымъ намѣреніемъ.
-- Вмѣсто того, сказалъ я, снова выдергивая траву и разжевывая стебельки: -- смотри, какой я теперь недовольный и безпокойный. И что значило бы для меня быть грубымъ и необразованнымъ, еслибъ мнѣ никто не далъ этого почувствовать?
Бидди вдругъ повернулась во мнѣ лицомъ и поглядѣла на меня гораздо-внимательнѣе, нежели передъ тѣмъ смотрѣла на плывшіе корабли.
-- Было несовсѣмъ-справеддиво, неслишкомъ-учтиво сказать это, замѣтила она, снова устремляя глаза на корабли.-- Кто сказалъ это?
Я былъ озадаченъ, потому-что проговорился, не зная къ чему. Какъ бы ни было, теперь уже было поздно спохватиться, и я отвѣчалъ:
-- Хорошенькая молодая барышня у миссъ Гавишамъ, а она лучше всѣхъ въ мірѣ и ужасъ какъ мнѣ нравится; ради нея-то я и хочу быть джентльменомъ.
Сдѣлавъ это сумасшедшее признаніе, я началъ бросать вырванную мною траву въ рѣку, какъ-будто собираясь послѣдовать за нею.
-- Зачѣмъ же ты хочешь быть джентльменомъ: чтобъ пренебречь ею, или чтобъ понравиться ей? спросила меня Бидди послѣ паузы, спокойнымъ тономъ.