-- Не знаю, отвѣчалъ я угрюмо.
-- Потому-что, если ты намѣренъ пренебречь ею, то, конечно -- впрочемъ, ты лучше знаешь -- я бы думала, что это легче и свободнѣе сдѣлать, не обращая никакого вниманія на ея слова. А если это затѣмъ, чтобъ понравиться ей, то опять-таки ты лучше знаешь, но, по-моему, она не стоитъ того, чтобъ стараться ей понравиться.
Это было совершенно то хе, что я самъ думалъ не разъ, и что было для меня совершенно-очевидно въ настоящую минуту. Но какъ могъ я, бѣдный деревенскій мальчикъ, избѣгнуть той дикой непослѣдовательности, въ которую ежедневно впадаютъ мудрѣйшіе изъ людей?
-- Все это можетъ быть весьма-справедливо, сказалъ я Бидди: -- но она мнѣ страхъ какъ нравится!
Дойдя до этого, я растянулся ничкомъ, ухватился обѣими руками за волосы и сильно рванулъ ихъ. Я сознавалъ, что слабость моего сердца была такъ нелѣпа и неумѣстна, что головѣ моей было бы подѣломъ, еслибъ я поднялъ за волосы и ударилъ ее о камни за то, что она принадлежала такому безумцу. Бидди была благоразумнѣйшая дѣвушка и потому не пыталась долѣе разсуждать со мною. Она положила свою руку (которая была пріятна, несмотря на то, что огрубѣла отъ работы) на мои руки и, одну за другой, потихоньку отняла ихъ отъ волосъ. Потомъ она нѣжно и успокоительно потрепала меня по плечу, между-тѣмъ какъ я, закрывъ лицо рукавомъ, расплакался совершенно такъ, какъ нѣкогда на пивоварнѣ, и имѣлъ какое-то смутное ощущеніе, какъ-будто я былъ сильно оскорбленъ кѣмъ-то или всей вселенной -- не знаю въ-точности, что изъ двухъ.
-- Я рада одному, сказала Бидди: -- именно тому, что ты мнѣ довѣряешь, Пипъ. Ты, безъ-сомнѣнія, можешь быть увѣренъ въ томъ, что я съумѣю сохранить твою тайну и что я всегда буду заслуживать твоего довѣрія. Еслибъ твой первый учитель (жалкій учитель, который самъ нуждается, чтобъ его научили очень-многому!) былъ твоимъ учителемъ въ настоящее время, я знаю чему онъ научилъ бы тебя; но тебѣ трудно было бы выучить этотъ урокъ, къ тому же, ты обогналъ уже своего учителя, а потому и не стоитъ теперь говорить объ этомъ.
Со сдержаннымъ вздохомъ, Бидди встала съ пригорка и сказала свѣжимъ, пріятно-измѣнившимся голосомъ:
-- Пройдемъ немного далѣе, или воротимся домой?
-- Бидди! воскликнулъ я, обнявъ ее и поцаловавъ:-- я всегда буду во всемъ тебѣ признаваться...
-- До-тѣхъ-поръ, пока ты не сдѣлаешься джентльменомъ, сказала Бидди.