-- Джо, разсказалъ ты Бидди?
-- Нѣтъ, Пипъ, отвѣчалъ Джо, не сводя глазъ съ огня и твердо держась за колѣни, какъ-будто онъ имѣлъ тайныя свѣдѣнія, что они намѣрены бѣжать: -- я это предоставилъ тебѣ.
-- А я бы лучше желалъ, чтобъ ты, Джо, сказалъ.
-- Ну, такъ слушай, Бидди: Пипъ сдѣлался джентльменомъ и съ большимъ состояніемъ, сказалъ Джо.-- И да благословитъ его Богъ!
Бидди выронила изъ рукъ работу и взглянула на меня. Джо также взглянулъ на меня, попрежнему держась за колѣни. Я взглянулъ на нихъ обоихъ. Опомнившись, они оба поздравили меня, но въ ихъ поздравленіяхъ слышался какой-то оттѣнокъ грусти, который глубоко оскорбилъ меня.
Я предпринялъ объяснить Бидди, а чрезъ Бидди и Джо, что всѣ мои знакомые строго обязаны не стараться узнавать имени моего благодѣтеля. Все современемъ откроется, а между-тѣмъ слѣдуетъ довольствоваться тѣмъ, что, благодаря неизвѣстному патрону, я имѣю большія надежды въ будущемъ. Бидди качнула головою, задумчиво взглянула на огонь и принялась за работу, сказавъ, что будетъ свято хранить тайну. Джо, все еще не выпуская изъ рукъ колѣней, также сказалъ, что ревностно будетъ хранить тайну. Затѣмъ они снова поздравили меня и принялись выражать свое удивленіе при мысли, что я сдѣлаюсь джентльменомъ, что, конечно, было мнѣ несовсѣмъ-пріятно.
Тогда Бидди употребила всѣ старанія, чтобъ дать моей сестрѣ какое-нибудь понятіе о случившемся. Но мнѣ кажется, она нисколько въ этомъ не успѣла: сестра хохотала, мотала головою и только повторяла за Бидди, слова: "Пипъ" и "состояніе". Но мнѣ кажется, что она повторяла ихъ безсознательно и вообще находилась въ самомъ плачевномъ состояніи.
Я бы никому не повѣрилъ, но теперь самъ убѣдился на дѣлѣ, что чѣмъ веселѣе становились Джо и Бидди, тѣмъ я становился угрюмѣе. Я не могъ быть недоволенъ своимъ неожиданнымъ счастьемъ, но очень могъ быть недоволенъ самимъ собою, хотя я этого не сознавалъ.
Какъ бы то ни было, но я сидѣлъ облокотившись на колѣни и, подперѣвъ лицо рукою, смотрѣлъ въ огонь, между-тѣмъ, какъ они болтали о томъ, какъ я уѣду и что они будутъ дѣлать безъ меня. И каждый разъ, когда я ловилъ ихъ взгляды, хотя далеко не такіе ласковые, какъ прежде (а посматривали они на меня часто, особенно Бидди), я чувствовалъ себя оскорбленнымъ. Въ этихъ взглядахъ какъ-будто проглядывало какое-то выраженіе недовѣрія, хотя, Богъ свидѣтель, что этого и въ мысляхъ не было у Джо и Бидди.
Въ такія минуты я вставалъ, шелъ въ двери и вглядывался въ темную ночь; кухонная дверь въ лѣтнее время всегда была открыта для освѣженія комнаты. Даже самыя звѣзды, помнится, казались мнѣ бѣдными и ничтожными, потому-что сверкали надъ грубыми деревенскими предметами, среди которыхъ я взросъ.