Идучи съ нимъ рядомъ, я бросилъ любопытный взглядъ на мистера Уемика, желая видѣть, на что онъ похожъ при божьемъ свѣтѣ. Онъ былъ сухой, невысокій человѣкъ, съ угловатымъ, деревяннымъ лицомъ. Тупой рѣзецъ, выточивъ вчернѣ его физіономію, совершенно забылъ придать ей какое бы то ни было, выраженіе. На лицѣ его было нѣсколько мѣтокъ, которыя можно бы принять за родимыя пятнышки, будь инструментъ и матеріалъ понѣжнѣе; но, при настоящихъ, невыгодныхъ обстоятельствахъ, мѣтки эти походили болѣе на бородавки. Нѣсколько подобныхъ попытокъ рѣзецъ сдѣлалъ надъ его носомъ, но, бросивъ неблагодарную работу, не изгладилъ даже слѣдовъ своей неловкости. По бѣдственному положенію его бѣлья, я заключалъ, что онъ долженъ быть холостякъ или вдовецъ и, вѣроятно, претерпѣлъ не мало лишеній на своемъ вѣку. У него было по малости четыре траурные кольца на рукѣ, не считая булавки, изображавшей женщину и могилу съ урною, подъ плакучею ивой. Я замѣтилъ также, что нѣсколько колецъ и печатокъ висѣло у него на часовой цѣпочкѣ -- словомъ, онъ былъ положительно обвѣшанъ воспоминаніями объ отшедшихъ друзьяхъ. Глаза у него были блестящіе, маленькіе, острые, черные; губы тонкія, далеко разсѣченныя. По моимъ соображеніямъ, природными украшеніями онъ пользовался уже лѣтъ сорокъ или пятьдесятъ.
-- Такъ вы это первый разъ въ Лондонѣ? обратился ко мнѣ Уемикъ.
-- Первый разъ, отвѣчалъ я..
-- И я когда-то былъ здѣсь новичкомъ, сказалъ Уемикъ:-- страшно вспомнить, какъ давно!
-- Теперь вы хорошо знаете городъ?
-- Да, ничего, сказалъ мистеръ Уемикъ.-- Я знаю подноготную многаго чего.
-- Такой ли развратный городъ Лондонъ, какъ говорятъ? спросилъ я, болѣе изъ желанія сказать что-нибудь, чѣмъ изъ любопытства.
-- Да, васъ могутъ легко обмошенничать, обокрасть, даже зарѣзать въ Лондонѣ. Впрочемъ, и вездѣ найдутся на это охотники.
-- Да, если заслужить чѣмъ-нибудь ихъ злобу, сказалъ я, чтобъ нѣсколько смягчить неутѣшительное мнѣніе его о ближнихъ.
-- Ну, на-счетъ злобы, я не знаю, отвѣчалъ Уемикъ:-- о ней какъ-то мало слышно. Было бы за что.