-- Я не позволю никому вмѣшиваться въ мои дѣла, сказала мистрисъ Покетъ.-- Я не ожидала, чтобъ ты потакалъ дѣтямъ, когда они меня оскорбляютъ.
-- Боже милостивый! воскликнулъ мистеръ Покетъ, въ порывѣ страшнаго отчаянія. Развѣ оставить ребенка убиться до смерти и не смѣтъ erо спасти?
-- Я не хочу, чтобъ Джэнъ вмѣшивалась въ мои дѣла, возразила мистрисъ Покетъ, величественнымъ взглядомъ окидывая маленькую преступницу.-- Надѣюсь, я знаю, кто былъ мой дѣдушка! Этого еще не доставало!
Мистеръ Покетъ опять схватилъ себя за голову, но на этотъ разъ приподнялся на нѣсколько вершковъ отъ стула.-- Слышите! воскликнулъ онъ, отчаянно обращаясь къ стихіямъ: -- дѣти должны убиваться до смерти за то, что ихъ маменька знаетъ, кто былъ ея дѣдушка!
Сказавъ это, онъ опять молча опустился на стулъ.
Всѣ мы, присутствовавшіе при этой сценѣ, чувствовали неловкость положенія и не знали куда дѣться. Настало молчаніе, впродолженіе котораго безпокойное дитя все тянулось въ Джэнъ, какъ къ единственному члену семейства, конечно, за исключеніемъ слугъ, котораго она знала.
-- Мистеръ Друммель, сказала мистрисъ Покетъ;-- сдѣлайте, одолженіе, позовите Флопсонъ.-- Джэнъ, неблагодарная дѣвчонка, ступай ложись сейчасъ же въ постель.-- Ну, ангельчикъ мой, милашка моя, пойдемъ съ мамой, прибавила она обращаясь къ Бэби.
Но душа ангельчика была благородная, и онъ всѣми силами протестовалъ противъ такой несправедливости. Онъ началъ такъ возиться на рукахъ мистрисъ Покетъ, что показалъ почтенной компаніи, вмѣсто своего личика, шерстяные башмачки и голыя ножки. Словомъ, его вынесли изъ комнаты въ полномъ возстаніи и неповиновеніи. Однако кончалось тѣмъ, что онъ поставилъ на-своемъ, и минутъ черезъ пять я его увидѣлъ на дворѣ, на рукахъ у Джэнъ. Остальные пятеро дѣтей были забыты въ столовой: до нихъ никому не было дѣла, кромѣ Флопсонъ, которая была звана въ тотъ вечеръ куда-то въ гости. Благодаря этому обстоятельству, я сдѣлался свидѣтелемъ взаимныхъ отношеній между мистеромъ Покетомъ и его дѣтьми. Всклокочивъ себѣ волосы еще болѣе обыкновеннаго, онъ долго смотрѣлъ на нихъ, какъ-бы недоумѣвая какимъ образомъ они сдѣлались жильцами и нахлѣбниками въ его домѣ, а не въ чьемъ-нибудь другомъ. Потомъ онъ началъ ихъ спрашивать, совершенно равнодушно о различныхъ вещахъ, напримѣръ: зачѣмъ у маленькаго Джо воротнички разорваны. И Джо отвѣчалъ: -- Папа, Флопсонъ хотѣла починить, да ей все было некогда. На вопросъ заживаетъ ли у маленькой Фанни ногтоѣда, она отвѣчала: -- Папа, Флопсонъ хотѣла приложить припарку, если она не забудетъ. Наконецъ, мистеръ Покетъ такъ расчувствовался, что далъ всѣмъ по шиллингу и позволилъ имъ идти играть. Когда они выходили изъ комнаты, онъ со всей силой схватилъ себя за голову и затѣмъ пересталъ и думать объ этомъ непріятномъ предметѣ.
Вечеромъ, мы катались по рѣкѣ въ лодкахъ. Такъ-какъ у Друммеля и Стартопа были свои лодки, то и я также рѣшился завести свою и затмить ихъ. Я былъ довольно-ловокъ на всѣ игры и упражненія, которыя привычны сельскому мальчику; но боясь, что не сьумѣю грести довольно-граціозно для Темзы, тотчасъ же вызвался поучиться у лодочника, взявшаго большой призъ, съ которымъ меня познакомили мои новые товарищи. Этотъ авторитетъ смутилъ меня немало, сказавъ, что у меня руки какъ у кузнеца. Еслибъ онъ зналъ, какъ легко онъ могъ за этотъ неудачный комплиментъ потерять ученика, то врядъ ли бы сказалъ это.
Возвратившись домой, мы сѣли за ужинъ и, вѣрно, день бы кончился очень-весело, еслибъ не случилось довольно-непріятной домашней исторіи. Мистеръ Покетъ былъ какъ-то необыкновенно въ духѣ и все шло хорошо, какъ вдругъ вошла горничная и обратилась къ нему съ словами: