Я замѣтилъ, что, "кажется, дѣла Джаггерса идутъ прекрасно". И Уемикъ отвѣчалъ: "Отли-чно"". Потомъ я спросилъ: "сколько у нихъ писцовъ?"
-- Мы не очень-падки на писцовъ и помощниковъ, ибо Джаггерсъ одинъ, а публика не захочетъ имѣть его изъ вторыхъ рукъ. Насъ всего четверо. Не хотите ли съ ними познакомиться? Вѣдь, вы изъ нашихъ.
Я съ удовольствіемъ согласился. Мистеръ Уемикъ, кончивъ свой завтракъ, выдалъ мнѣ мои двадцать фунтовъ изъ сундука, ключъ котораго онъ пряталъ гдѣ-то за спиною, и доставалъ его изъ-за воротника, точно желѣзную косу. Послѣ этого мы отправились по лѣстницѣ наверхъ. Домъ весь былъ темный и грязный, жирныя пятна отъ засаленныхъ локтей, замѣченныя мною въ комнатѣ мистера Джаггерса, повторялись на каждомъ шагу и на лѣстницѣ. Въ первомъ этажѣ, мы застали писца, блѣднаго, надутаго человѣка, усердно-занятаго, съ нѣсколько-невзрачными людьми, съ которыми онъ обходился самымъ безцеремоннымъ образомъ, какъ вообще обходились у мистера Джаггерса со всѣми, кто только способствовалъ набиванію его кармана.
-- Отбираетъ показанія свидѣтелей для судьи, сказалъ Уемикъ, выходя.
Мы поднялись еще выше, вошли въ другую комнату. Тамъ новый писецъ, маленькая, невзрачная фигурка, съ длинными волосами, былъ занятъ тѣмъ же дѣломъ съ какимъ-то подслѣповатымъ господиномъ, съ которымъ Уемикъ меня познакомилъ: это былъ плавильщикъ, у котораго, по словамъ Уемика, никогда не остывалъ котелъ и который могъ сплавить что угодно. Съ лица его потъ струился большими каплями, точно онъ самъ обращался въ жидкость. Наконецъ, мы достигли заднихъ комнатъ. Въ одной изъ нихъ сидѣлъ за столомъ третій писецъ, большаго роста, съ лицомъ, обвязаннымъ грязной тряпкой. Онъ былъ одѣтъ въ черномъ, истасканномъ платьѣ и переписывалъ набѣло для мистера Джаггерса справки первыхъ двухъ писцовъ.
Вотъ, въ чемъ состояло все заведеніе Джаггерса. Сойдя внизъ, Уемикъ провелъ меня въ комнату своего патрона.
-- Эту комнату вы ужъ видѣли, сказалъ онъ.
-- Скажите, пожалуйста, спросилъ я, указывая на страшные слѣпки, висѣвшіе на стѣнѣ:-- чьи это изображенія?
-- Это? сказалъ Уемикъ, всталъ на стулъ и, сдунувъ пыль съ слѣпковъ, снялъ ихъ съ полки.-- О! это слѣпки, снятые съ двухъ знаменитостей, съ двухъ нашихъ кліентовъ, доставившихъ намъ безсмертную славу. Вотъ этотъ молодецъ. "Откуда у тебя, пріятель, чернильное пятно на вѣкѣ; вѣрно бестія, ночью заглядывалъ въ чернильницы?" Этотъ молодецъ, убилъ своего хозяина и такъ мастерски, что никогда не могли очевидно доказать, что онъ дѣйствительно совершилъ преступленіе.
-- А похожъ слѣпокъ? спросилъ я, невольно отшатнувшись отъ него, пока Уемикъ хладнокровно поплевывалъ на вѣко и обтиралъ чернильное пятно рукавомъ.