-- Чѣмъ бы онъ васъ ни угощалъ, ѣда будетъ хорошая -- за это я ручаюсь. Не гонитесь за количествомъ и разнообразіемъ блюдъ; вы за-то будете имѣть все отличнаго качества. У него примѣчательно еще то, что онъ никогда на ночь не запираетъ ни оконъ, ни дверей.
-- И его не обокрадутъ?
-- Въ томъ-то и дѣло! возразилъ Уемшь.-- Онъ говоритъ всякому встрѣчному-поперечному, что хотѣлъ бы видѣть человѣка, который рѣшился бы его ограбить. Видитъ Богъ, я не одинъ, а сотню разъслыхалъ собственными ушами, какъ онъ говорилъ отъявленнымъ мошенникамъ у себя въ конторѣ: "Вы же знаете, гдѣ я живу; тамъ-ничего не запираютъ ни на ключъ, ни на запоръ: отчего бы вамъ тамъ не попытать счастія? А, ну-тка, не-уже-ли это васъ не соблазняетъ?" Ни у одного изъ нихъ духу не хватитъ подняться на такую-штуку, изъ любви къ искусству или къ деньгамъ.
-- Не-уже-ли такъ его боятся? сказалъ я.
-- Бояться его, повторилъ Уемикъ: -- я думаю, что боятся. Да и онъ-то себѣ-на-готовѣ. Серебра, сэръ, ни-ни. Нейзильберъ -- больше; ничего, до послѣдней ложечки.
-- Такъ-что имъ не будетъ поживы, замѣтилъ я: -- еслибъ они даже...
-- Э! За-то ему пожива будетъ, прервалъ меня Уемикъ:-- они это знаютъ; они и десятки другихъ жизнію поплатились бы. Онъ кого захочетъ доканать, такъ ужъ доканаетъ.
Я предался-было размышленіямъ о величіи своего опекуна; яо Уекикъ прервалъ ихъ:
-- Что же касается серебра, тутъ, повѣрьте, какъ и вездѣ, проглядываетъ его глубина. У рѣки своя глубина, у него -- своя. Взгляните-ка на его часовую цѣпочку: ужъ куда основательная!
-- Очень-массивная, замѣтилъ я.