Бидди".
"Р. S. Онъ просилъ меня написать вамъ: "до свиданія".
"Я надѣюсь и даже увѣрена, что вы будете рады его видѣть, потому-то, хотя вы и джентльменъ, но сердце у васъ всегда было доброе, а онъ достойный человѣкъ. Я прочла ему все письмо, за исключеніемъ этихъ послѣднихъ строкъ, и онъ еще разъ проситъ меня прибавить: "до свиданія".
Письмо это я получилъ въ понедѣльникъ, а слѣдовательно, Джо долженъ былъ явиться на слѣдующее утро. Позвольте мнѣ теперь высказать чувства, съ которыми я ожидалъ пріѣздъ Джо.
Не съ удовольствіемъ ожидалъ я его, хотя и былъ связанъ съ Джо столь тѣсными узами, а съ безпокойствомъ, даже неудовольствіемъ, вполнѣ сознавая несообразность этого свиданія. Еслибъ я могъ удержать его, заплативъ ему за то деньгами, то навѣрно не пожалѣлъ бы денегъ. Меня утѣшало только то, что онъ пріѣдетъ въ гостиниду Барнарда, а не въ Гамерсмиѳъ и, слѣдовательно, не наткнется на Бентли Друммеля. Замѣтьте, я не боялся, чтобъ его увидѣли Гербертъ и мистеръ Покетъ, которыхъ я уважалъ, но я боялся, чтобъ не увидѣлъ его Друммель, котораго я презиралъ. Такъ обыкновенно случается въ жизни: самыя вопіющія глупости и низости дѣлаются въ угоду людямъ, которыхъ мы презираемъ въ глубинѣ души.
Съ нѣкотораго времени я началъ украшать свои комнаты самымъ безполезнымъ и несообразнымъ образомъ, и эта тщетная борьба съ неизяществомъ Барнарда стоила мнѣ немало денегъ. Правда, комнаты значительно измѣнили свой видъ, а я получилъ немалое значеніе въ глазахъ сосѣдняго обойщика и мёбельщика. Я дошелъ до того, что снарядилъ даже грума и еще какого!-- въ ботфортахъ. Правда, въ немъ было немного проку и изъ двухъ я бы скорѣе могъ назваться его рабомъ, потому-что, вышколивъ его (изъ оборвыша и негодяя, сынка моей прачки) и нарядивъ въ синій кафтанъ, желтый жилетъ, бѣлый галстухъ, палевыя брюки и упомянутые ботфорты, мнѣ предстояло еще заботиться о томъ, чтобъ ему поменьше дѣлать и побольше ѣсть. Онъ рѣшительно отравлялъ мое существованіе.
Этотъ карающій призракъ получилъ приказаніе быть во вторникъ, съ восьми часовъ, наготовѣ въ залѣ (имѣвшей два фута въ квадратѣ, какъ было сказано въ счетѣ за коверъ), а Гербертъ предложилъ достать въ завтраку что-нибудь лакомое для Джо. Я былъ очень-радъ видѣть въ немъ это вниманіе и сочувствіе, но, при всемъ томъ, подозрѣвалъ, что онъ дѣлалъ это потому, только что Джо пріѣзжалъ не къ нему.
Какъ бы ни было, чтобъ принять Джо, я съ вечера поѣхалъ въ городъ; на другое утро всталъ пораньше и посмотрѣлъ, чтобъ гостиная и чайный столъ имѣли самую блестящую обстановку. Къ-несчастью, утро было пасмурное.
Чѣмъ ближе подступало время, тѣмъ я становился безпокойнѣе и, навѣрно, убѣжалъ бы, еслибъ грумъ мой, исполняя мое приказаніе, не сидѣлъ у дверей залы. Наконецъ, я услышалъ шаги Джо: я узналъ его по его тяжелой, неуклюжей поступи, благодаря его параднымъ сапогамъ, которые всегда были ему не въ-пору, и мѣшкотности, съ которою онъ разбиралъ надписи на дверяхъ въ другихъ этажахъ. Когда онъ остановился у нашей двери, я могъ разслышать, какъ онъ проводилъ пальцемъ по надписи, разбирая ее букву за буквой, и потомъ совершенно-явственно разслышалъ его дыханіе у замочной скважины. Наконецъ, онъ слегка стукнулъ въ дверь и Пеперъ (такъ звали моего грума) доложилъ: "мистеръ Гарджери". Мнѣ показалось, что онъ цѣлую вѣчность будетъ обтирать себѣ ноги и что мнѣ придется идти, чтобъ оторвать его отъ ковра, но онъ, наконецъ, вошелъ.
-- Джо! Какъ ты поживаешь -- а, Джо?