Невозможно выразить словами, вккъ отчетливо ощущалъ я дыханіе колодника не только на головѣ, но и вдоль всей спины. Дыханіе это имѣло какое-то ѣдкое свойство и, казалось, проникало до мозга; я начиналъ уже отъ боли скрежетать зубами. Я тщетно старался повернуться къ нему бокомъ и плечомъ защитить голову отъ его дыханія; эти усилія могли только сдѣлать меня кривобокимъ. Погода была очень-сырая и колодники не переставали проклинать холодъ. На всѣхъ насъ нашла какая-то спячка, и не проѣхали мы половины дороги, какъ всѣ задремали, дрожа отъ стужи. Я самъ задремалъ, раздумывая, не дать ли мнѣ этому несчастному нѣсколько фунтовъ, и какъ бы это удобнѣе сдѣлать. Но на козлахъ спать неудобно и я съ ужасомъ проснулся, сильно пошатнувшись впередъ, будто желая нырнуть между лошадей. Тогда я снова сталъ думать о своемъ колодникѣ.
Но, должно-быть, я дремалъ долѣе, чѣмъ я думалъ, обо, хотя я ничего не могъ различить въ темнотѣ, при мерцавшемъ свѣтѣ нашихъ фонарей, но я чувствовалъ, по сырости въ воздухѣ, что мы уже ѣдемъ по болотамъ. Колодники, желая за моей спиною укрыться отъ холода и вѣтра, совсѣмъ налегли на меня. Я не успѣлъ еще хорошенько придти въ себя, какъ услышалъ тѣ же слова, которыя меня теперь занимали, произнесенныя моимъ знакомымъ.
-- Двѣ фунтовыя бумажки.
-- Какъ онъ ихъ досталъ? спросилъ другой колодникъ.
-- Почемъ я знаю? Онъ ихъ спряталъ какъ-то. Вѣрно друзья дали.
-- Я бы желалъ теперь ихъ имѣть, пробормоталъ неизвѣстный мнѣ каторжникъ, проклиная холодъ и вѣтеръ.
-- Двѣ фунтовыя бумажки или друзей?
-- Конечно, двѣ однофунтовыя бумажки. Я бы за одинъ фунтъ продалъ всѣхъ друзей на свѣтѣ и почелъ бы это выгодною сдѣлкой. Ну, такъ онъ говоритъ...
-- Такъ онъ говоритъ, продолжалъ прерванный разсказъ мой знакомецъ:-- все это случилось въ какія-нибудь полминуты за кучей дровъ, на верфи. Васъ скоро выпускаютъ?
-- Да, отвѣчалъ я.