Столовая "Синяго Вепря" была совершенно пуста и прислужникъ меня не призналъ, пока я не усѣлся за обѣдъ. Извинившись въ своей забывчивости, онъ тотчасъ предложилъ послать въ Пёмбельчуку.
-- Нѣтъ, сказалъ я: -- незачѣмъ?
Прислужникъ -- тотъ самый, который нѣкогда, въ день моего поступленія въ ученики въ Джо, протестовалъ отъ имени жильцовъ -- казалось, очень удивился и воспользовался первымъ удобнымъ случаемъ, чтобъ подложить мнѣ подъ-руку засаленной старый листокъ мѣстной газеты. Я невольно взялъ газету и прочелъ слѣдующее: "Наши читатели прочтутъ не безъ интереса, по случаю недавняго романтическаго возвышенія въ свѣтѣ одного молодаго художника желѣзныхъ дѣлъ въ нашемъ околоткѣ (какая великая тема для вдохновенія нашего великаго, хотя и не всѣми признаннаго, поэта Туби), что раннимъ патрономъ, другомъ и благодѣтелемъ знаменитаго юноши, былъ человѣкъ всѣми увѣжаемый и имѣющій кой-какіе интересы въ торговлѣ хлѣбомъ и сѣменами. Его чрезвычайно-удобная контора и кладовыя находятся въ ста шагахъ отъ главной улицы. Мы съ душевнымъ удовольствіемъ извѣщаемъ, что именно онъ былъ менторомъ нашего юнаго Телемака, ибо очень-пріятно знать, что нашъ юношѣ обязанъ первоначально своимъ счастьемъ гражданину нашего города. Но не спроситъ ли ученый мужъ, или юная красавица, чье же это счастье онъ устроилъ? Мы знаемъ, что Квёнтинъ Метсисъ былъ кузнецомъ въ Антверпенѣ".
Послѣ этого, я имѣю основательныя причины думать, что еслибъ во дни моего счастья и веселья я попалъ бы случайно на сѣверный полюсъ, то, навѣрно, и тамъ бы нашелъ какихъ-нибудь эскимосовъ или образованныхъ людей, которые объявили бы мнѣ, что Пёмбельчукъ былъ благодѣтель моей юности и основатель моего счастья.
XXIX.
Рано утромъ я всталъ и вышелъ. Было еще слишкомъ-рано, чтобъ идти къ миссъ Гавишамъ, и я сталъ бродить по окрестностямъ города, гдѣ находился домъ миссъ Гавишамъ, но не тамъ, гдѣ жилъ Джо; къ нему я могъ сходить и на другой день. Дорогой я думалъ о моей покровительницѣ и рисовалъ въ воображеніи блестящія картины ея плановъ относительно моей будущности. Она усыновила Эстеллу, она все-равно что усыновила меня, и не могла не имѣть намѣренія женить насъ. Она предоставитъ мнѣ возстановить мрачный домъ, допустить солнечный свѣтъ въ темныя комнаты, завести остановившіеся часы, снять паутины, уничтожить червей и оживить окоченѣвшія сердца -- словомъ выполнить всѣ блестящіе подвиги сказочнаго рыцаря и жениться на принцессѣ. Я остановился, чтобы взглянуть на этотъ домъ и его растрескавшіяся красныя кирпичныя стѣны, на задѣланныя окна и густой плющъ, обхватывавшій своими сухими побѣгами, будто старческими морщинистыми руками, даже верхушки трубъ на кровлѣ -- все это составляло въ ноемъ воображеніи какую-то хитрую, привлекательную для меня тайну, героемъ которой былъ я. Эстелла была душой ея; но хотя она и овладѣла мною такъ сильно, хотя мои надежды и мое воображеніе стремились къ ней одной, хотя ея вліяніе на мою жизнь и на мой дѣтскій характеръ было всемогуще, я даже въ это романическое утро не облекъ ея ни въ одно вымышленное достоинство. Я нарочно упоминаю объ этомъ обстоятельствѣ, потому-что оно должно служить путеводною нитью въ моемъ бѣдномъ лабиринтѣ. Я знаю по опыту, что условныя для влюбленныхъ понятія не могутъ всегда быть безусловно вѣрны. Правда, что когда а любилъ Эстеллу, будучи уже мужчиной, то я любилъ ее потому, что находилъ ее невыразимо-привлекательною. Я зналъ, къ моему горю, и повторялъ себѣ весьма-часто, чтобъ не сказать безпрерывно, что любилъ ее вопреки разсудку, душевному спокойствію, счастію, вопреки безнадежности, овладѣвавшей мною по временамъ. Но я не любилъ ея менѣе оттого, что зналъ все это, не менѣе, какъ еслибъ я набожно считалъ ее земнымъ совершенствомъ.
Я такъ пригналъ прогулку, что очутился у воротъ дома миссъ Гавишамъ въ мой обычный въ былое время часъ. Позвонивъ нетвердою рукой, я повернулся спиной къ воротамъ и старался собраться съ духомъ и умѣрить біеніе моего сердца. Я слышалъ, какъ боковая дверь отворилась и черезъ дворъ раздались шаги; но я притворился, что не слыхалъ даже, когда ворота заскрипѣли на своихъ ржавыхъ петляхъ.
Наконецъ, когда кто-то коснулся до моего плеча, я вздрогнулъ и обернулся и, разумѣется былъ еще болѣе пораженъ, когда передо мной очутился мужчина въ опрятной сѣрой одеждѣ. То былъ послѣдній человѣкъ въ мірѣ, котораго я бы ожидалъ найти привратникомъ у миссъ Гавишамъ.
-- Орликъ!
-- А, молодой баринъ! Какъ видите, со мной произошло болѣе перемѣнъ нежели съ вами. Но войдите, войдите. Мнѣ не приказано оставлять ворота отпертыми.