-- Ты не можешь оставить ее и забыть о ней?
-- Нѣтъ, это невозможно!
-- И не можешь попытаться, Гендель?
-- Нѣтъ, невозможно!
-- Ну, сказалъ Гербертъ, вскакивая со стула и стряхиваясь какъ-будто отъ сна:-- ну, теперь я опять буду любезнымъ!
Онъ сталъ ходить по комнатѣ, расправлялъ занавѣски, переставлялъ стулья, перебиралъ книги, заглядывалъ въ столовую и въ ящикъ съ письмами, затворялъ и отворялъ двери и, наконецъ, усѣлся въ кресло передъ каминомъ.
-- Я хотѣлъ сказать тебѣ слова два, Гендель, о моемъ отцѣ и его сынѣ. Я думаю, не стоитъ говорить сынку о томъ, что вы вѣрно уже сами замѣтили, что домъ папеньки не отличается большою аккуратностью въ хозяйственномъ отношеніи.
-- Но, вѣдь, нѣтъ ни въ чемъ недостатка, Гербертъ, сказалъ я, желая сказать что-нибудь пріятное.
-- О, да! вѣрно то же говорятъ и дворникъ и лавочникъ на углу.
-- Безъ шутокъ, Гендель, дѣло, вѣдь, нешуточное -- ты знаешь это такъ же хорошо, какъ и я. Я думаю, что было время, когда еще отецъ не махнулъ на все рукою; но это было уже давно. Замѣтилъ ли ты въ вашихъ мѣстахъ странное обстоятельство, что дѣти, рождавшіяся отъ несчастныхъ браковъ, всегда жаждутъ какъ-можно-скорѣе жениться.