-- Ну такъ, Гербертъ, замѣчалъ я: -- разсмотримъ наши дѣла.
Мы всегда чувствовали какое-то удовольствіе рѣшиться на такое занятіе. Я полагалъ, что это было дѣло, что это значило мужественно встрѣчать опасность. Я увѣренъ, что Гербертъ раздѣлялъ мое мнѣніе.
Тогда, мы приказывали въ обѣду какое-нибудь особенное кушанье и вино, чтобъ подкрѣпиться на такое важное занятіе. Послѣ обѣда мы притаскивали кучу перьевъ, бумаги и порядочное количество чернилъ. Одно зрѣлище изобилія этихъ припасовъ было очень-утѣшительно.
Потомъ я обыкновенно бралъ листокъ бумаги и надписывалъ наверху очень-аккуратно заголовокъ: "Счетъ долговъ Пипа" и прибавлялъ "гостинница Барнарда" и число. Гербертъ такъ же бралъ листокъ бумаги и съ тѣми же формальностями ставилъ заголовокъ: "Счетъ долговъ Герберта".
Каждый изъ насъ тогда обращался къ кучкѣ записокъ и бумажекъ, долго валявшихся, и въ ящикахъ, и карманахъ, и за зеркалами; многіе изъ нихъ были изгажены, и даже частью сожжены отъ употребленія ихъ на засвѣчиваніе свѣчей. Скрипъ нашихъ перьевъ имѣлъ очень-успокоительное дѣйствіе, такъ что я не могъ понять разницы между этимъ назидательнымъ занятіемъ и дѣйствительною уплатою долга,. Но своему добродѣтельному характеру эти оба дѣла казались мнѣ равносильны. Когда мы нѣсколько времени прилежно занимались, я прерывалъ молчаніе, спрашивая Герберта, какъ идетъ его дѣло? Гербертъ, почесывая голову, обыкновенно отвѣчалъ: "цифры-то ростутъ, Гендель, честное слово, ростутъ".
-- Не унывай, Гербертъ, отвѣчалъ я, усердно водя перомъ: -- Разбери хорошенько свои дѣла. Смотри прямо въ глаза опасности!...
-- Я бы радъ, но цифры сами очень-сердито смотрятъ на меня.
Но моя рѣшительность имѣла свое вліяніе, и Гербертъ опять принимался за работу. Черезъ нѣсколько времени, онъ снова бросать дѣло, отговариваясь, что у него не достаетъ счета Кобба, Лобба, Нобба, или тамъ кого другаго.
-- Такъ поставь круглымъ числомъ, Гербертъ.
-- Какой ты молодецъ на выдумки! отвѣчалъ мой другъ въ восхищеніи:-- дѣйствительно, у тебя великолѣпныя способности къ дѣламъ.