-- Чего?
-- Меня.
-- Вы хотите сказать Эстелла, когда я стану остерегаться вашей красоты.
-- Я хочу сказать? Если вы не понимаете, что я хочу сказать, то вы просто слѣпы.
Я бы долженъ былъ отвѣтить, что любовь всегда считаютъ слѣпою, но удержался. Я всегда былъ очень сдержанъ, подъ вліяніемъ мысли, что, съ моей стороны, было бы неблагодарно преслѣдовать Эстеллу любезностями, такъ-какъ она знала, что не имѣетъ свободнаго выбора, а должна слѣпо повиноваться миссъ Гавишамъ. Я всегда боялся, что это сознаніе возставляло противъ меня ея гордость, и дѣлала меня причиною ея внутренней борьбы.
-- Во всякомъ случаѣ, сказалъ я: -- сегодня мнѣ нечего остерегаться, вы сами на этотъ разъ просили меня пріѣхать.
-- Правда, отвѣчала она, съ холодной, небрежной улыбкой, которая невольно всегда обдавала меня морозомъ.
Посмотрѣвъ въ окно (были сумерки), она чрезъ нѣсколько минутъ продолжала:
-- Миссъ Гавишамъ желаетъ меня видѣть въ Сатисъ-Гаусѣ. Вы повезете меня туда на денёкъ и привезете назадъ, то-есть, конечно, если вы желаете. Она не хотѣла бы, чтобъ я ѣздила одна, а горничной моей она не приметъ, боясь, чтобъ та ее не заговорила. Согласны вы?
-- Можете ли вы сомнѣваться въ этомъ, Эстелла!