-- Покушался и не исполнилъ? Я взялъ его и теперь выдаю -- вотъ что я сдѣлалъ. Я не только помѣшалъ ему уйти изъ болотъ, но притащилъ его сюда въ то время, какъ онъ уже утекалъ. Вѣдь, эта каналья -- джентльменъ; теперь, по моей милости, на галеры опять попадетъ, джентльменъ. Убить его? Очень-нужно мнѣ было убивать его, когда я могъ сдѣлать гораздо-лучше, снова упрятать его туда!
Другой же все повторялъ, задыхаясь:
-- Онъ пытался... онъ пытался... убить... меня. Будьте свидѣтелями.
-- Послушайте, сказалъ мой каторжникъ сержанту: -- я собственными средствами бѣжалъ изъ тюрьмы; я точно такъ же могъ бы удрать изъ этихъ убійственныхъ болотъ; взгляните на мою ногу: не много на ней желѣза. Но я нашелъ его здѣсь. Дать ему уйти на волю? Дать ему воспользоваться найденными мною средствами! Быть снова и вѣчно его орудіемъ! Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Еслибъ я погибъ тамъ, на днѣ. И онъ своими скованными руками драматически указалъ на оврагъ: -- я такъ крѣпко впился бы въ него когтями, что и тогда вы навѣрное нашли бы его въ моихъ рукахъ.
Другой бѣглецъ, который видимо сильно боялся своего товарища, все повторялъ:
-- Онъ пытался убить меня. Я бы не остался въ живыхъ, еслибъ вы не подоспѣли.
-- Онъ лжетъ! съ дикой энергіей воскликнулъ мой колодникъ.-- Онъ родился лжецомъ и умретъ имъ. Взгляните на его лицо: развѣ это не написано на немъ? Пускай онъ взглянетъ мнѣ въ глаза, мерзавецъ -- не посмѣетъ.
Другой пытался скорчить презрительную улыбку, которая, впрочемъ, не могла придать никакого постояннаго выраженія нервически-судорожнымъ движеніямъ его рта; посмотрѣлъ на солдатъ, на окружавшія болота, на небо, но не посмѣлъ взглянуть на говорившаго.
-- Видите ли, продолжалъ мой каторжникъ:-- видите ли, какой онъ мерзавецъ? Видите вы эти блуждающіе, нерѣшительные взоры? Вотъ такъ смотрѣлъ онъ, когда насъ съ нимъ судили. Онъ ни разу не взглянулъ на меня.
Другой, продолжая работать своими сухими губами и боязливо оглядываться, наконецъ, на минуту обратилъ глаза на говорившаго съ словами: