-- Ну, сказала она еще разъ, и всякій разъ она все болѣе-и-болѣе раскрывала свои прелестные глаза.
Чтобъ помочь ей перескочить черезъ это несчастное восклицаніе, я самъ повторилъ его съ одушевленіемъ:
-- Ну, такъ вотъ отчего мнѣ и горько!
Еслибъ я могъ думать, что она кокетничала съ Друммелемъ, чтобъ бѣсить меня, мнѣ было бы не такъ тяжело. Но ея обыкновенное обхожденіе со мною дѣлало подобное предположеніе совершенно-невозможнымъ.
-- Пипъ, начала Эстелла, окидывая взоромъ всю комнату:-- не воображайте себѣ глупостей. Можетъ-быть, мое обращеніе имѣетъ вліяніе на другихъ людей, и можетъ быть оно на то и разсчитано. Но вы, дѣло иное. Впрочемъ, объ этомъ не стоитъ болѣе и говорить.
-- Нѣтъ, стоитъ, отвѣчалъ я:-- я не могу снести, чтобъ люди говорили про васъ, что "она расточаетъ свои прелести и красоту на самаго глупаго и низкаго изъ всей толпы".
-- Я могу снести, замѣтила Эстелла.
-- О! не будьте, такъ горды и непреклонны, Эстелла.
-- Каковъ, воскликнула Эстелла:-- теперь зоветъ меня гордою и непреклонною, а за минуту упрекалъ, что я унижаюсь до дурака!
-- Конечно, въ этомъ нѣтъ и сомнѣнія, проговорилъ я поспѣшно:-- я видѣлъ, вы сегодня расточали ему такіе взглядѣ и улыбки, какими меня никогда не дарите.