-- Приказали ли вы ее хорошенько сторожить и не выпускать.
-- Да.
-- И отнятъ отъ нея саванъ?
-- Да, да, все это сдѣлано.
-- Вы добрая женщина: не оставляйте меня ни подъ какимъ предлогомъ, благодарю васъ.
Онъ спокойно провелъ ночь до пяти часовъ, когда съ ужаснымъ крикомъ вскочилъ и закричалъ:
-- Она здѣсь! Опять съ саваномъ! Она развернула его и выходитъ изъ угла! Подходитъ въ кровати... Держите меня оба съ каждой стороны, не давайте ей дотронуться до меня! А, она промахнулась на этотъ разъ! Не дайте накинуть на меня савана. Не позволяйте ей поднимать меня! Она поднимаетъ меня! Держите меня!
Тутъ онъ сильно приподнялся и упалъ мертвый.
Компесонъ принялъ это извѣстіе, какъ-нельзя лучше. Мы съ нимъ вскорѣ занялись; но сначала; по своей хитрости, онъ поклялся мнѣ надъ моей книгой, надъ этой маленькой черной книжкой, милый мальчикъ, надъ которой присягалъ мнѣ вашъ товарищъ.
Разсказать вамъ всѣ предпріятія Компесона, которыя я исполнилъ, заняло бы цѣлую недѣлю; я вамъ просто скажу, милый мальчикъ и пипинъ товарищъ, что этотъ человѣкъ до того запуталъ меня въ свои сѣти, что я сдѣлался его рабомъ. Я постоянно былѣ въ долгу у него, постоянно подъ его ярмомъ, постоянно работалъ и былъ постоянно въ опасности. Онъ былъ моложе меня, но за-то умнѣе и образованнѣе, и потому разъ пятьсотъ обманывалъ меня безъ всякой пощады. Мессъ, съ которой я тогда водился... но, нѣтъ, я про нее не хочу говорятъ.