Присѣвъ къ столу, пока онъ стоялъ у камина, я взялъ грязную газету давно прошедшихъ дней, на которой было менѣе четкихъ словъ, чѣмъ пятенъ отъ кофея, сажи масла и вина. Подъ конецъ, мнѣ стало невыносимо видѣть, какъ онъ торчитъ у камина и я всталъ съ намѣреніемъ также воспользоваться огнемъ. Я подошелъ къ камину и протянулъ руки за его ногами, чтобъ достать ломъ и помѣшать уголь, все еще притворяясь, что не узнаю его.
-- Насмѣшка это что-ли? спросилъ Друммель.
-- О! отвѣтилъ я, держа ломъ въ рукахъ:-- это вы, въ-самомъ-дѣлѣ? Какъ ваше здоровье? Я удивлялся, кто заслонялъ огонь. Съ этимъ словами, я сильно помѣшалъ уголья и всталъ рядомъ съ Друммелемъ спиною къ огню.
-- Вы только что пріѣхали? спросилъ онъ, слегка толкая меня плечомъ.
-- Да, отвѣчалъ я, слегка толкая его плечомъ въ свою очередь.
-- Скверная мѣстность, сказалъ Друммель. Вы здѣшній, я полагаю?
-- Да! возразилъ я. Мнѣ сказывали, что здѣшняя страна имѣетъ большее сходство съ вашимъ Шропширомъ.
-- Никакого; сказалъ Друммель.
Тутъ мистеръ Друммель взглянулъ на свои сапоги, а я на свои; потомъ онъ поглядѣлъ на мои, а я на его сапоги.
-- Вы давно здѣсь? спросилъ я, рѣшившись не отступать.