Я сообщилъ ему объ этомъ въ ту ночь, когда мы оставались на сдинѣ, за день передъ тѣмъ, что Провисъ разсказалъ намъ свою исторію. Я рѣшился ѣхать въ Ричмондъ на слѣдующій день и дѣйствительно поѣхалъ..
Когда я вошелъ къ мистрисъ Брэндли, служанка Эстеллы сообщила мнѣ, что ея госпожа уѣхала.
-- Куда?
-- Въ Сатисъ-Гаусъ, по обыкновенному.
-- Не по обыкновенному, сказалъ я, она прежде никогда не ѣздила туда безъ меня. Когда же она вернется? Отвѣтъ былъ такъ неопредѣленъ, что увеличилъ мое недоумѣніе. Она отвѣчала, что ея госпожа, вѣроятно, вернется только на короткое время. Я ничего не могъ понять изъ этого, развѣ, что отъ меня нарочно хотѣли скрыть сущность дѣла, и потому вернулся домой совершенно разстроенный. Другое ночное совѣщаніе съ Гербертомъ, послѣ ухода Провиса (я всегда провожалъ его домой и хорошо при этомъ осматривался), привело насъ къ заключенію: не говорить ничего о заграничномъ путешествіи, пока я не возвращусь отъ миссъ Гавишамъ.
Въ это время, Гербертъ и я должны были, сами по себѣ, обдумать какой предлогъ удобнѣе употребить: боязнь ли, что онъ находится подъ подозрительнымъ надзоромъ, или что мнѣ, не бывшему никогда заграницею, хотѣлось бы попутешествовать. Мы знали, что мнѣ стоитъ только предложить что-нибудь, чтобъ онъ тотчасъ же согласился.
На слѣдующій день, я унизился до того, что притворился будто бы обѣщалъ навѣстить Джо. Я въ состояніи былъ спуститься до всякой почти гнусности, касательно Джо. Провису слѣдовало быть очень осторожнымъ въ моемъ отсутствіи и Герберту замѣнить меня при немъ. Я же долженъ быть въ отлучкѣ одну только ночь, и, по возвращеніи своемъ, удовлетворить его нетерпѣніе пышнымъ отъѣздомъ за границу. Мнѣ тогда пришло на мысль и, какъ я послѣ узналъ, такъ же и Герберту, что легче всего можно было бы увезти его подъ предлогомъ разныхъ закупокъ.
Приготовившись такимъ-образомъ къ поѣздкѣ къ миссъ Гавишамъ, я отправился въ утреннемъ дилижансѣ еще до разсвѣта и уже былъ на большой загородной дорогѣ, когда день сталъ постепеннно появляться, медленно дрожа, окруженный облаками и лохмотьями тумана, какъ нищій.
Когда мы подъѣхали къ Синему Вепрю послѣ тряской ѣзды, кто же, вы думаете, выходитъ изъ воротъ посмотрѣть на дилижансъ,-- Бентлей Друммель, съ зубочисткой въ зубахъ.
Онъ притворился, что не видитъ меня, и я сдѣлалъ то же; впрочемъ плохое, было притворство съ обѣихъ сторонъ, тѣмъ болѣе, что мы оба взошли въ столовую, гдѣ онъ только что кончилъ, а я заказалъ себѣ завтракъ. Мнѣ было очень горько видѣть его въ городѣ, ибо я зналъ очень хорошо, почему онъ тамъ.