На что веселый старикъ отвѣчалъ:
-- Такъ, такъ, Джонъ, мой мальчикъ!
Между мною и Уемикомъ было нѣмое соглашеніе, что старикъ не былъ въ приличномъ видѣ и не принималъ, и потому я дѣлалъ видъ, что ничего не примѣчаю.
-- И этотъ надзоръ надо мною (который я имѣлъ однажды случай замѣтить), спросилъ я Уемика, когда онъ возвратился:-- имѣетъ нѣчто общее съ лицомъ, о которомъ шла рѣчь?
Лицо Уемика приняло серьёзное выраженіе.
-- Не съумѣю вамъ сказать этого, то-есть мнѣ кажется, я могъ сказать, что онъ или имѣетъ нѣчто общее, или будетъ имѣть, или, во всякомъ случаѣ, можетъ имѣть, чего слѣдуетъ остерегаться.
Зная, что его вассальныя отношенія въ Литтель-Бриттенъ связывали его языкъ, и чувствуя себя благодарнымъ ему и за то, что онъ рѣшился сообщить мнѣ, я болѣе не докучалъ ему вопросами. Но, подумавъ немного, я замѣтилъ, что желалъ бы задать ему одинъ вопросъ, предоставляя, впрочемъ, ему полную свободу отвѣчать или не отвѣчать, такъ-какъ я увѣренъ, что онъ всегда поступитъ, какъ того требуетъ благоразуміе. Онъ пересталъ ѣсть на-минутку и, скрестивъ руки и пощипывая себя за рукава рубашки (первымъ домашнимъ удобствомъ онъ считалъ возможность ходить безъ сюртука), кивнулъ головою, желая этимъ сказать, что я могу предложить ему свой вопросъ.
-- Слыхали ли вы о человѣкѣ, пользующемся очень-дурною славою, по-имени Компесонъ?
Онъ отвѣтилъ мнѣ, кивнувъ головой во второй разъ.
-- Живъ онъ?