-- Конечно, мистеръ Джаггерсъ, перебилъ я съ негодованіемъ:-- вы не считаете его серьёзно до такой степени мерзавцемъ?
-- Я этого не сказалъ, Пипъ. Я только говорю, что можетъ выйдти. Если онъ кинется на нее и побьетъ, то сила будетъ на его сторонѣ, если же состязаніе будетъ умственное, то конечно онъ не выйдетъ побѣдителемъ. Можно только напередъ сказать, что такой молодецъ сдѣлаетъ въ подобныхъ обстоятельствахъ, потому-что тутъ могутъ быть только два исхода.
-- А позвольте спросить, какіе именно?
-- Такой человѣкъ, каковъ пріятель нашъ паукъ, отвѣтилъ мистеръ Джаггерсъ, или бьетъ, или ползаетъ. Онъ можетъ ползать и огрызаться, и ползать и не огрызаться, но только, онъ или бьетъ или ползаетъ. Вотъ спросите у Уемика, какъ его мнѣніе.
-- Иди бьетъ или ползаетъ, сказалъ Уемикъ, не обращаясь ко мнѣ.
-- И такъ за здоровіе мистрисъ Бентли Друммеля -- сказалъ мистеръ Джаггерсъ, вынимая изъ погребца графинчикъ отборнаго вина и наливая себѣ и намъ, и пусть вопросъ о первенствѣ разрѣшится къ ея удовольствію! Къ удовольствію же обоихъ, онъ не можетъ разрѣшиться. Ну, Молли, Молли, Молли! какъ ты медленна сегодня.
Она была въ эту минуту около него и ставила блюдо на столъ. Поставивъ его, она отошла шага на два, нервически бормоча какое то извиненіе и сопровождая его какимъ-то движеньемъ пальцевъ, которое обратило на себя мое вниманіе.
-- Что такое? спросилъ мистеръ Джаггерсъ.
-- Ничего. Только предметъ нашего разговора слишкомъ тягостенъ для меня, сказалъ я.
Движеніе ея пальцевъ походило на движеніе ихъ при вязаніи.