-- Конечно, подтакнулъ Джо.-- Въ томъ-то и дѣло. Ты совершенно правъ, старый дружище! Когда я познакомился съ твоей сестрою, только и было рѣчи о томъ, какъ она тебя кормила отъ руки. Очень-мило съ ея стороны, говорили всѣ и я говорилъ то же. Что же касается до тебя, продолжалъ Джо съ выраженіемъ, будто видитъ что-то очень-противное: -- еслибъ то могъ только себѣ представить, какъ слабъ, малъ и тщедушенъ ты былъ тогда, то право составилъ бы очень-дурное о себѣ мнѣніе.
Не очень-довольный его словами, я сказалъ:
-- Ну, оставьте меня въ сторонѣ.
-- Однако, тогда я не оставилъ тебя, сказалъ онъ съ трогательною простотою: -- когда я предложилъ твоей сестрѣ сдѣлаться моею сожительницею, обвѣнчавшись со мною въ церкви, и она согласилась переселиться на кузницу, я сказалъ ей: "Возьмите съ собою и мальчика, Господь благослови его! найдется и для него мѣстечко на кузницѣ".
Заливаясь слезами, бросился я на шею Джо, прося у него извиненія; Джо выпустилъ изъ рукъ ломъ и, обнявъ меня, сказалъ:
-- Вѣкъ были и будемъ образцовые друзья -- не такъ ли, Пипъ? Ну, полно плакать, старый дружище!
Спустя нѣсколько минутъ, Джо продолжалъ:
-- Ну, видишь ли, Пипъ, вотъ въ томъ-то и дѣло, въ томѣ-то и дѣло. Когда ты, значитъ, примешься учить меня (хотя я напередъ долженъ сказать, что мнѣ это ученіе смерть какъ надоѣдаетъ), такъ надо устроиться такъ, чтобъ мистрисъ Джо ничего не знала. Слѣдуетъ это дѣлать украдкою. А зачѣмъ украдкою?-- я сейчасъ скажу.
И онъ опять взялъ въ руки ломъ, безъ котораго, кажется, ничего важнаго не могъ сказать.
-- Твоя сестра предана правительству.