-- То-есть, онъ говоритъ, что она исполнила.
-- Разумѣется, милый другъ, возразилъ Гербертъ, съ видомъ удивленіи и опять наклоняясь, чтобъ ближе взглянуть на меня:-- онъ разсказалъ мнѣ все это. Другихъ свѣденій я не имѣю.
-- Конечно, тебѣ не откуда ихъ имѣть.
-- Теперь, продолжалъ Гербертъ:-- Провисъ не говоритъ, хорошо или худо онъ обходился съ матерью ребенка. Но она жила съ нимъ пять или шесть лѣтъ и никогда не оставляла его, даже въ самыхъ жалкихъ обстоятельствахъ и, мнѣ кажется, онъ сожалѣлъ о ней и спускалъ ей многое. Онъ говоритъ, что изъ опасенія быть призваннымъ въ свидѣтели противъ нея и сдѣлаться причиною ея смерти, онъ прятался отъ судей, и потому при слѣдствіи только вскользь упоминалось о какомъ-то Абелѣ, бывшемъ причиною ревности этой женщины. Она пропала безъ-вѣсти, послѣ-того, что ее оправдали и такимъ-образомъ Провисъ лишился и ребенка и матери его.
-- Скажите, пожалуйста
-- Сейчасъ я кончу, милый другъ, продолжалъ Гербертъ: -- злой геній, Компесонъ, мошенникъ изъ мошенниковъ, зналъ о причинахъ, заставлявшихъ Провиса скрываться въ то время, и, разумѣется, воспользовался этимъ, чтобы еще болѣе поработить его себѣ. Вотъ, гдѣ кроется главная причина ненависти къ нему Провиса.
-- Я хотѣлъ бы знать, Гербертъ, сказалъ ли онъ тебѣ, когда это случилось.
-- Дай мнѣ припомнить его собственныя слова. Онъ, кажется, выразился такъ: это было лѣтъ двадцать тому назадъ, когда я только сошелся съ Компесономъ. Сколько тебѣ было лѣтъ, когда ты повстрѣчался съ нимъ на кладбищѣ?
-- Лѣтъ семь, я думаю.
-- Ну такъ, онъ говоритъ, что это случилось года три или четыре передъ тѣмъ, и ты напомнилъ ему потерянную имъ дѣвочку, которая была бы твоихъ лѣтъ.