-- Ничуть не бывало, подхватилъ Уемикъ, становясь все бойчѣе-и-бойчѣе:-- я думаю, вы по этой части никому не уступите.
Они опять посмотрѣли другъ на друга такъ же странно, какъ сначала. Каждый изъ нихъ видимо боялся попасть въ ловушку.
-- У васъ веселый и пріятный домъ, началъ снова Джаггерсъ.
-- Если это не мѣшаетъ моимъ занятіямъ, то пускай онъ веселъ и пріятенъ, отвѣчалъ Уемикъ.-- А вотъ какъ я на васъ посмотрю, сэръ, такъ, право, не удивляюсь, если и вы теперь только думаете и заботитесь о томъ, чтобъ устроить себѣ пріятный домикъ и у домашняго очага отдохнуть отъ столькихъ лѣтъ работы.
Мистеръ Джаггерсъ покачалъ головою раза три и вздохнулъ.
-- Пипъ, сказалъ онъ: -- мы не станемъ говорить о грёзахъ, вы болѣе насъ знаете о такихъ вещахъ. Вы испытали все это еще такъ недавно; но о дѣлѣ я скажу вамъ мое предположеніе. Помните, это только предположеніе, я ничего не утверждаю.
Онъ подождалъ, пока я сказалъ, что очень-хорошо понимаю, что его слова будутъ только предположеніемъ, и потомъ продолжала
-- Вотъ, видите ли, Пипъ, предположимъ, что какая-нибудь женщина въ такихъ точно обстоятельствахъ, какъ вы только-что говорили, скрыла своего ребенка. Положимъ, что она должна была открыть это своему адвокату, которому необходимо было, для ея же защиты, знать всю правду о ребенкѣ; предположимъ, что ему въ то же время было поручено пріискать воспитанницу богатой барынѣ...
-- Понимаю, сэръ.
-- Положимъ далѣе, что адвокатъ этотъ жилъ посреди разврата и порока, и что все его знаніе о дѣтяхъ сводилось къ тому, что они рождаются для униженія и погибели. Положимъ, что онъ часто видѣлъ, какъ судили дѣтей за уголовныя дѣла; видѣлъ, какъ ихъ запирали въ тюрьмы, сѣкли и ссылали. Положимъ, наконецъ, что онъ считалъ дѣтей только зародышемъ тѣхъ птицъ, которыя попадутся въ его сѣти и которыхъ придется обвинять или защищать; онъ зналъ, что они растутъ только для того, чтобъ ихъ судили, допрашивали, вѣщали.