-- Я прошу и Уемика устроить себѣ хорошенько это предположеніе.
-- Хорошо, отвѣчалъ также Уемикъ.
-- Ради кого же, продолжалъ Джаггерсъ:-- откроете вы теперь эту тайну? Ради отца? Но я не думаю, чтобъ и теперь онъ сталъ лучше обходиться съ матерью ребенка. Ради матери? Но я полагаю, послѣ того, что она сдѣлала, она сохраннѣе тамъ, гдѣ живетъ. Ради дочери? Но врядъ-ли открытіе ея родителей принесетъ ей пользу; оно только подвергнетъ ее на всю жизнь позору и униженію, отъ котораго она избавилась двадцать лѣтъ назадъ. Но предположите еще, что вы ее любили, Пипъ, что она была предметомъ вашихъ грёзъ, которыхъ, увы! питаютъ иногда и люди, отъ которыхъ во менѣе веего ожидали бы подобнаго чувства. Предположите это, и я вамъ скажу (вы со мною навѣрно согласитесь, если только хорошенько подумаете), что лучше вамъ отрубить себѣ правою рукою вашу лѣвую руку, и потомъ попросить Уемика отрубить и правую, чѣмъ открыть эту тайну.
Я посмотрѣлъ на Уемика; онъ серьёзно дотронулся пальцемъ до губъ, то же сдѣлали и мы съ Джаггерсомъ.
-- Ну, Уемикъ, сказалъ тогда Джаггерсъ обыкновеннымъ своимъ тономъ:-- на чемъ же мы остановились, когда вошелъ мистеръ Пипъ?
Они принялись за работу. Я постоялъ нѣсколько времени у стола и замѣтилъ, что они опять повременамъ какъ-то странно смотрѣли другъ на друга; но теперь въ ихъ взглядахъ видно было, что они сознавали, что оба высказали себя слабыми и измѣнили своей офиціальной роли. Вѣроятно, поэтому-то они теперь такъ строго держались этой роли: Джаггерсъ поражалъ своимъ холоднымъ, диктаторскимъ тономъ, а Уемикъ исполнялъ всѣ приказанія въ ту же минуту и съ невозмутимымъ хладнокровіемъ. Я никогда не видалъ ихъ въ такихъ натянутыхъ отношеніяхъ, потому-что обыкновенно они ладили очень-хорошо.
Но вскорѣ, къ ихъ счастію, въ комнату вошелъ Майкъ, кліентъ Джаггерса, въ мѣховой шапкѣ, котораго я видѣлъ еще при первомъ посѣщеніи мною Джаггерса. Этотъ человѣкъ какъ-то постоянно попадался въ Ньюгетъ, или самъ или кто-нибудь изъ его семейства; теперь онъ пришелъ объявить, что его старшую дочь поймали въ воровствѣ. Пока онъ передавалъ это извѣстіе Уемику, Джаггерсъ величественно стоялъ передъ огнемъ и не обращалъ на него вниманія. Окончивъ свой разсказъ, Майкъ прослезился.
-- Что ты? спросилъ Уемикъ съ необыкновеннымъ отвращеніемъ.-- Ревѣть сюда пришелъ, что-ли?
-- Нѣтъ, мистеръ Уемикъ, пробормоталъ Майкъ.
-- Какъ ты смѣешь! продолжалъ Уемикъ.-- Ты лучше и не ходи сюда, если не можешь слова сказать, не заревѣвъ, какъ старая баба. Что ты этимъ хочешь сказать, а?