-- Человѣкъ не всегда можетъ совладать съ своими чувствами, мистеръ Уемикъ, произнесъ Майкъ.
-- Что? спросилъ Уемикъ гнѣвно.-- Повтори-ка!
-- Вотъ дверь, сказалъ Джаггерсъ, подходя и указывая на нее.-- Пошелъ вонъ изъ контора! Я не потерплю здѣсь никакихъ чувствъ. Убирайся-себѣ!
-- И по дѣламъ, прибавилъ Уемикъ.-- Убирайся!
Бѣдный Майкъ, съ покорнымъ видомъ, удалился изъ комнаты, а мистеръ Джаггерсъ и Уемикъ, казалось, совершенно поладили другъ съ другомъ и продолжали свою работу съ новымъ рвеніемъ, словно подкрѣпившись завтракомъ.
LII.
Отъ Джаггерса я отправился къ брату миссъ Скифинзъ. Онъ тотчасъ же привелъ Кларикера и я имѣлъ удовольствіе тутъ же покончить наше дѣло. Это было единственное доброе дѣло, которое я сдѣлалъ съ того времени, какъ впервые услышалъ о своихъ надеждахъ.
Кларикеръ сказалъ мнѣ, между-прочимъ, что торговля у нихъ идетъ очень-успѣшно и они теперь уже въ-состояніи открыть контору на Востокѣ, которая обѣщаетъ имъ огромныя выгоды. Гербертъ, въ своемъ новомъ качествѣ компаньйона, долженъ устроить эту контору. Итакъ мнѣ приходилось вскорѣ разстаться съ моимъ другомъ, даже еслибъ и мои дѣла не были въ такомъ разстройствѣ. Я чувствовалъ теперь, какъ-будто послѣдній якорь моего спасенія оборвался, и я съ этой минуты буду носиться по волнамъ, по волѣ вѣтровъ.
Минута, когда Гербертъ возвратясь домой, съ восторгомъ разсказалъ о случившемся, была лучшею для меня наградою. Какъ мало воображалъ онъ, что мнѣ это не новость. Отрадно было смотрѣть на него, какъ онъ строилъ воздушные замки, воображалъ себѣ, что уже везетъ Клару Барлэ въ чудныя страны Востока, что я пріѣзжаю къ нимъ (кажется, съ караваномъ верблюдовъ), и мы всѣ вмѣстѣ отправляемся на Нилъ, любоваться его чудесами. Хотя я и не вполнѣ, что касается меня лично, раздѣлялъ его восторженные планы, но чувствовалъ, что будущность Герберта свѣтлѣетъ, и что старый Барлэ, могъ уже безпокоиться только о своемъ ромѣ и перцѣ, предоставивъ другимъ устроивать участь своей дочери.
Мартъ былъ уже на дворѣ. Моя лѣвая рука такъ медленно заживала, что я до-сихъ-поръ не могъ надѣть сюртука. Правая же почти совсѣмъ была здорова, хотя и порядочно изуродована. Однажды въ понедѣльникъ, сидя съ Гербертомъ за завтракомъ, я получилъ отъ Уемика по почтѣ слѣдующую записку: