Она поддалась и дверь отворилась. Заглянувъ, я увидѣлъ свѣчу, стоявшую на столѣ, скамью, и кровать съ матрацемъ. Такъ-какъ въ комнатѣ были полати, то я крикнулъ:-- Есть такъ кто? но никто не отозвался. Я взглянулъ на часы, былъ уже десятый часъ, я снова закричалъ,-- есть такъ кто?-- По прежнему не получивъ отвѣта, я вышелъ изъ дверей, не зная что дѣлать.
Вдругъ пошелъ сильный дождь. Я возвратился назадъ и всталъ въ дверяхъ, вглядываясь въ ночную темноту. Обдумавъ, что кто-нибудь вѣроятно былъ здѣсь недавно и скоро возвратится, иначе свѣча не горѣла бы, я захотѣлъ посмотрѣть, много-ли она нагорѣла. Я повернулся и взялъ въ руки свѣчу, какъ вдругъ ее кто-то задулъ и я почувствовалъ, что пойманъ въ петлю, наброшенную на меня сзади.
-- Ага!-- проговорилъ какой-то глухой голосъ, сопровождая свои слова проклятіями: -- попался, голубчикъ!
-- Что это значитъ? закричалъ я стараясь высвободиться -- Кто это? Караулъ, караулъ, караулъ!
Мои руки были плотно притянуты къ бокамъ, и веревки врѣзались въ мою больную руку. Чья-то тяжелая рука и грудь поперемѣнно зажимала мой ротъ, чтобы заглушить крики; я чувствовалъ чье-то жаркое дыханіе, и, не смотря на мои усилія высвободиться, былъ накрѣпко привязанъ въ стѣнѣ.-- Теперь только крикни, съ новымъ проклятіемъ проговорилъ глухой голосъ -- такъ, я разомъ съ тобою покончу!
Мнѣ сдѣлалось дурно отъ боли въ больной рукѣ; я не могъ прійдти въ себя отъ изумленія; но я тотчасъ сообразилъ, какъ легко было исполнить эту угрозу, и потому пересталъ кричать, а старался хотя сколько-нибудь освободить руку и облегчить свои страданія. Но она была слишкомъ крѣпко привязана. Прежде боль можно было сравнить съ обжогомъ, теперь-же я чувствовалъ будто вся рука была въ кипяткѣ.
По совершенной темнотѣ, воцарившейся въ комнатѣ, я догадался, что онъ заперъ ставни. Пошаривъ нѣсколько времени въ потемкахъ онъ отыскалъ временъ и кусокъ стали и принялся высѣкать огонь. Напрасно напрягалъ я глаза, глядя на искры, падавшія на трутъ, который онъ тотчасъ-же принимался раздувать, держа въ рукѣ спичку; я ничего не могъ разобрать, кромѣ его губъ и конца спички, и то лишь урывками. Трутъ видно отсырѣлъ и не удивительно въ такомъ мѣстѣ, и искры тухли одна за другою.
Человѣкъ этотъ, казалось, не спѣшилъ и снова принялся высѣвать огонь. Теперь искры стали летѣть все чаще и чаще; я могъ различить его руки и нѣкоторыя черты лица, а также и то, что онъ сидѣлъ наклонившись надъ столомъ; но -- ничего больше. Онъ снова принялся раздувать трутъ, вдругъ вспыхнуло пламя -- и я узналъ -- Орлика.
Кого я думалъ увидѣть, не знаю, только не его. Я чувствовалъ, что былъ, дѣйствительно, въ опасномъ обстоятельствѣ и не спускалъ съ него глазъ.
Не спѣша зажегъ онъ свѣчу, бросилъ спичку на полъ и наступилъ на нее ногою. Потомъ, отставивъ свѣчу подалѣе отъ себя на столѣ, чтобы она не мѣшала ему видѣть меня, онъ сложилъ руки на столѣ и принялся глядѣть на меня. Тогда я увидѣлъ, что былъ привязанъ къ толстой отвѣсной лѣстницѣ, въ нѣсколькихъ вершкахъ отъ стѣны; то былъ ходъ на верхъ.