"Куда я ѣду, что буду дѣлать, когда возвращусь" все это были совершенно неизвѣстные мнѣ вопросы; да я и не ломалъ себѣ головы надъ подобными вопросами; всѣ мысли мои были заняты заботою о Провисѣ. Только выходя изъ дверей, я на минуту оглянулся и невольно подумалъ, при какихъ обстоятельствахъ суждено мнѣ возвратиться въ эти комнаты; если возвратиться я долженъ?
Мы прошли, не торопясь, къ лѣстницѣ Темпля и нѣсколько времени совѣтовались, будто въ нерѣшимости ѣхать, или нѣтъ. Разумѣется, мы заблаговременно распорядились, чтобъ лодка и всѣ принадлежности были на мѣстѣ и въ порядкѣ. Послѣ нѣсколькихъ минутъ мнимой нерѣшительности, совершенно-излишней, такъ-какъ наблюдать за нами было положительно некому, кромѣ двухъ-трехъ земноводныхъ личностей, всегдашней принадлежности темпельской лѣстницы, мы сошли въ лодку и отчалили. Гербертъ усѣлся на носу, я у руля. Было половина девятаго, время почти полнаго прилива.
Планъ нашъ былъ слѣдующій: отливъ начнется въ девять часовъ и будетъ намъ попутенъ до трехъ, потомъ, до ночи, мы будемъ грести противъ прилива. Къ тому времени, мы дойдемъ до большаго колѣна рѣки, ниже Гревзенда; тамъ она широка, а берега ея мало населены; только уединенные трактиры разбросаны тамъ и сямъ по берегу. Въ одномъ изъ нихъ мы могли найдти себѣ безопасное убѣжище и провести тамъ всю ночь. Гамбургскій пароходъ и Роттердамскій отправляются въ среду въ девять часовъ утра. Мы будемъ знать время, когда ихъ ждать, судя по пройденному нами разстоянію, и остановимъ перваго изъ нихъ, въ случаѣ же неудачи обратимся къ другому. Мы напередъ узнали отличительные признаки каждаго.
Сознаніе, что, наконецъ, мы приступали къ исполненію давно задуманнаго плана, было такою для меня отрадою, что я забылъ все на свѣтѣ. Свѣжесть воздуха, свѣтъ солнца, движеніе на рѣкѣ, теченіе самой рѣки, все это еще болѣе воодушевляло меня. Самая дорога, бѣжавшая по берегу, казалось, сочувствовала намъ и ободряла насъ. Мнѣ обидно было оставаться въ лодкѣ въ такомъ бездѣйствія, хотя по правдѣ сказать, трудно было бы отыскать лучшихъ гребцовъ: оба мои пріятели гребли какъ-нельзя-дружнѣе, и, судя по ихъ бодрому виду, готовы были прогрести такъ же весело весь день.
Въ то время, пароходство на Темзѣ было далеко не такъ развито, какъ теперь, а потому число лодочниковъ было гораздо значительнѣе. Разныхъ лодокъ, барокъ, торговыхъ судовъ было, пожалуй, столько же, какъ и въ наши дни, но пароходовъ большихъ и малыхъ не было и десятой, двадцатой доли. Несмотря на очень ранній часъ, уже множество яликовъ сновали взадъ и впередъ, и множество судовъ спускались по теченію. Въ тѣ дни вовсе не трудно было плавать въ простой лодочкѣ по Темзѣ даже между мостами, и мы отважно пробивались между барками и судами, невполнѣ запружавшими рѣку.
Вскорѣ мы миновали старый лондонскій мостъ и старинный биллигсгетскій рынокъ, съ его голландцами и устрицами, и врѣзались въ густые ряды кораблей. Здѣсь лиѳскій, абердинскій и гласговскій пароходы сгружались и разгружались, и совершенно уничтожали насъ своею высотою, когда мы проѣзжали мимо въ своей маленькой лодочкѣ; тутъ стояли судна съ каменнымъ углемъ, и съ шумомъ разгружались на мелкія барки; тутъ у своей пристани стоялъ, въ ожиданіи завтрашняго дня роттердамскій пароходъ, къ которому мы хорошенько приглядѣлись; тутъ же недалеко качался и завтрашній гамбургскій пароходъ, подъ самымъ носомъ котораго, мы проѣхали. И вотъ, моимъ взорамъ представился берегъ мельничнаго пруда и лѣстничка въ рѣкѣ, сердце мое судорожно забилось.
-- Тутъ онъ? спросилъ Гербертъ.
-- Нѣтъ еще.
-- Ладно! Онъ не долженъ былъ выходить, прежде-чѣмъ увидитъ насъ. Видишь ли ты условный знакъ?
-- Отсюда не видать ясно; но мнѣ кажется, что я вижу сигналъ. Вижу, теперь вижу! Налегни на оба. Табань, Гербертъ. Весла!