Аккуратно, въ назначенный день и часъ, я позвонилъ у калитки замка. Уемикъ самъ вошелъ мнѣ на встрѣчу. Мнѣ показалось, что онъ былъ какъ-то болѣе натянутъ, чѣмъ обыкновенно и имѣлъ новую шляпу на головѣ. Въ комнатѣ, на столѣ были приготовлены два стакана молока съ ромомъ, и два бисквита. Старикъ, должно-быть, всталъ съ пѣтухами, ибо, заглянувъ въ его спальню, я замѣтилъ, что постель его была пуста.
Подкрѣпившись молокомъ съ ромомъ и бисквитами, мы отправились въ походъ. Я очень удивился, когда выходя изъ дому, Уемикъ взялъ на плечо длинную удочку.
-- Что, развѣ мы идемъ удить рыбу? спросилъ я.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ онъ:-- но я люблю ходить съ удочкою.
Мнѣ показалось это очень-страннымъ, но я ни слова не сказалъ, и мы направили свои шаги къ Кэмбервельскимъ лугамъ. Не далеко отъ этого мѣста, Уемикъ вдругъ воскликнулъ:
-- Вотъ церковь!
Въ этомъ не было ничего удивительнаго, но меня очень-удивило, когда онъ проговорилъ, какъ-бы освѣщенный какою-то лучезарною идеею:
-- Взойдемъ-ка!
Мы взошли. Уемикъ оставилъ свою удочку у входа и, осмотрѣвшись во всѣ стороны, сталъ шарить у себя въ карманѣ. Доставъ что-то завернутое въ бумажку, онъ опять воскликнулъ:
-- А! Вотъ пара перчатокъ! надѣнемъ-ка!