Пріѣхавъ домой, онъ опять поднялъ меня изъ коляски, перенесъ на рукахъ въ комнаты. Я невольно при этомъ вспомнилъ, какъ онъ меня таскалъ на спинѣ въ памятное мнѣ Рождество. До-сихъ-поръ мы еще ни разу не касались перемѣны моего положенія, и я еще не зналъ, на сколько ему были извѣстны послѣднія событія моей жизни. Я до-того сомнѣвался въ себѣ и такъ вполнѣ во всемъ полагался на него, что долго не зналъ, хорошо ли мнѣ начинать этотъ разговоръ, если онъ повидимому избѣгаетъ его.
-- Ты слышалъ, Джо, кто былъ мой благодѣтель? рѣшился я, наконецъ, спросить его послѣ нашей прогулки.
-- Я слышалъ, что то не была миссъ Гавишамъ, старый дружище, отвѣчалъ онъ.
-- А ты знаешь кто?
-- Ну. Я слышалъ, что будто тотъ самый человѣкъ, который послалъ тебѣ, помнишь, двѣ однофунтовыя бумажки.
-- Да, тотъ самый.
-- Удивительно! сказалъ Джо совершенно спокойно.
-- Ты слышалъ, Джо, что онъ умеръ? спросилъ я недовѣрчиво.
-- Кто? тотъ человѣкъ, который послалъ тебѣ однофунтовыя бумажки, Пипъ?
-- Да.