-- Кажется, отвѣчалъ Джо, подумавъ нѣсколько минутъ и не смотря на меня:-- кажется, я слышалъ отъ кого-то, какъ-будто онъ... того... этого...
-- А знаешь ли, кто онъ былъ?
-- Нѣтъ, въ точности не знаю, Пипъ.
-- Если ты желаешь знать, Джо... началъ-было я; но онъ всталъ и подошелъ во мнѣ.
-- Послушай, старый дружище, сказалъ онъ, нагибаясь ко мнѣ: -- вѣдь мы друзья, и всегда были друзьями -- не такъ ли, Пипъ?
Маѣ совѣстно было отвѣчать.
-- Ну, хорошо, хорошо, продолжалъ Джо, будто я отвѣтилъ утвердительно:-- въ этомъ никто и не сомнѣвается. Такъ зачѣмъ же намъ, старой дружище, говорить о такихъ вещахъ? Есть намъ, слава Богу, о чемъ потолковать. Какъ подумаешь о твоей бѣдной сестрѣ, Пипъ! А помнишь ты хлопушку?
-- Какъ же, Джо.
-- Слушай, старый дружище, вѣдь я дѣлалъ все, что могъ, чтобъ отстранить хлопушку-то отъ твоей спины; но я, вѣдь, не всегда воленъ былъ дѣлать, что хотѣлъ. Бывало, когда бѣдная сестра твоя возьметъ въ голову побить тебя, если вступишься, не только самому достанется, да и тебѣ вдвое придется. Я это хорошо замѣтилъ. Не отстать же человѣку и не спасать ребенка отъ наказанія, изъ страху, что самъ получитъ толчокъ-другой. Нѣтъ, но когда за это еще ребенку прійдется хуже, то естественно, человѣкъ и скажетъ себѣ: "Что изъ того пользы? Я вижу только вредъ". Я спрашиваю васъ, сэръ, что жь тутъ хорошаго, мѣшаться въ такомъ случаѣ?
-- Скажетъ человѣкъ, прибавилъ я, видя, что Джо ждетъ моего отвѣта.