Но до кузницы уже было не далеко, и, идя подъ тѣнью липъ, я прослушивался, не услышу ли знакомыхъ ударовъ молотка. Но все было тихо; тщетно напрягалъ я свой слухъ. На минуту мнѣ казалось, что я слышу дѣйствительно молотокъ, а потомъ приходилось сознаться, что это только игра воображенія. Все было здѣсь постарому: тѣ же старыя липы, тотъ же шиповникъ, тѣ же каштановыя деревья, одного только недоставало: однообразныхъ ударовъ молотка. Наконецъ я съ какимъ-то замираніемъ сердца увидѣлъ кузницу. Она была заперта. Не видать было ни пламени въ горнѣ, ни жара надъ трубою; не слышно было рева мѣховъ -- все было тихо и пусто.
Но за то домъ, казалось, былъ далеко не пустъ. Даже въ парадной гостиной висѣли чистенькіе занавѣски, и открытыя окна уставлены цвѣтами. Я пошелъ потихонько къ окошку, желая заглянутъ въ комнаты, но вотъ на порогѣ показались Джо и Бидди, рука объ-руку. Бидди сначала вскрикнула, думая, что видитъ призракъ, но черезъ минуту, она была въ моихъ объятіяхъ. Мы оба плакали: а вида ее такой здоровой и хорошенькой, она же, напротивъ, при видѣ моей блѣдности и изнуренія.
-- Милая Бидди, какая вы нарядная!
-- Да, милый Пипъ.
-- И ты Джо, какъ принарядился,
-- Какъ же, Пипъ, старый дружище.
Я съ недоумѣніемъ посмотрѣлъ на нихъ обоихъ.
-- Сегодня день моей свадьбы, воскликнула Бидди съ восторгомъ.-- Я жена Джо!
-----
Они повели меня въ кухню. Я сѣлъ и положилъ голову на старый столъ. Бидди взяла мою руку и прильнула въ ней губами, Джо трепалъ меня по плечу, говоря: "онъ, душа моя, слишкомъ-слабъ для такаго сюрприза".