-- Да, отвѣчала она: -- но оно имѣло свой смыслъ; оно значило, что тотъ, кто владѣетъ этимъ домомъ, болѣе ни въ чемъ не нуждается. Видно, они не очень-то были требовательны въ тѣ времена. Но, полно валандать, мальчикъ.
Хотя она часто называла меня мальчикомъ, и то съ какимъ-то пренебреженіемъ, довольно-обиднымъ для моего самолюбія, однако была мнѣ ровесницею, или немного старше меня. Но на взглядъ, какъ дѣвушка, она казалась гораздо-старше меня; хорошенькая собой и самоувѣренная, она обращалась со мною съ величайшимъ пренебреженіемъ: иной бы сказалъ, ей двадцать-два года и притомъ она королева.
Мы вошли въ домъ боковою дверью; главный подъѣздъ былъ загороженъ снаружи двумя цѣпями. При входѣ, первая вещь, поразившая меня, была темнота, царствовавшая въ корридорахъ. Молодая дѣвушка, выходя къ намъ, оставила тамъ свѣчу; теперь она подняла ее съ пола и мы прошли еще нѣсколько корридоровъ, поднялись но лѣстницѣ, и все это въ темнотѣ, при единственномъ свѣтѣ нашей свѣчи.
Наконецъ, мы подошли въ двери, и молодая дѣвушка сказала:
-- Войди.
Я отвѣчалъ болѣе изъ застѣнчивости, чѣмъ изъ вѣжливости:
-- За вами, миссъ?
На что она отвѣтила:
-- Какъ ты смѣшонъ, мальчикъ! я не войду.
При этомъ она съ презрѣніемъ отвернулась и ушла и, что хуже всего, унесла съ собою свѣчу.