-- А еще что.
-- И очень-дерзка. (Эстелла въ ту минуту смотрѣла на меня съ величайшимъ отвращеніемъ).
-- А еще что?
-- Я бы желалъ идти домой...
-- И болѣе никогда не видать ея, не смотря на то, что она такая хорошенькая?
-- Я этого не говорю; а только желалъ бы идти домой теперь.
-- Ты скоро уйдешь, сказала миссъ Гавишамъ. Кончай игру.
Еслибъ не роковая улыбка вначалѣ, я былъ бы увѣренъ, что она не въ состояніи улыбнуться. Голова ея опустилась и лицо получило унылое, сонное выраженіе; вѣроятно, съ того дня, когда все вокругъ остановилось, казалось, ничто не въ силахъ было оживить его. Грудь ея опустилась, ввалилась, такъ-что она сидѣла сгорбившись; голосъ ея опустился такъ низко, она говорила тихо, съ какимъ-то предсмертнымъ хрипѣньемъ; вообще вся она, казалось, опустилась душой и тѣломъ, будто подавленная какимъ-то тяжкимъ ударомъ.
Мы доиграли игру и Эстелла опять оставила меня дуракомъ. Но, несмотря на то, что она выиграла всѣ игры, она съ неудовольствіемъ бросила карты на столъ, будто гнушаясь тѣмъ, что выиграла ихъ у меня.
-- Когда бы тебѣ снова придти? сказала Миссъ Гавишамъ: -- дай я подумаю.