-- Повтори-ка мнѣ имя твоего кузнеца.
-- Джо Гарджери, сударыня.
-- Тотъ самый, къ кому тебя хотятъ отдавать въ ученье?
-- Такъ точно, миссъ Гавишамъ.
-- Тебѣ лучше бы сразу поступить въ ученье. Согласился ли бы Гарджери придти сюда съ тобою и принести твой контрактъ -- какъ ты думаешь?
Я объяснилъ, что онъ, вѣроятно, почтетъ это за особую для себя честь.
-- Такъ пускай же приходитъ.
-- Когда прикажете, миссъ Гавишамъ?
-- Ну, вотъ опять! Я никакого времени знать не хочу. Пусть приходитъ поскорѣе, и ты съ нимъ.
Когда я вечеромъ возвратился и передалъ Джо желаніе миссъ Гавишамъ, сестра моя расходилась пуще прежняго и сдѣлала намъ сцену, какой я еще не видывалъ. Она спрашивала меня и Джо, за что мы ее принимаемъ -- за подстилку, что топчутъ подъ ногами? И какъ мы смѣемъ такъ обращаться съ нею? И съ кѣмъ же ей, по-нашему, прилично водиться, если мы гнушаемся взять ее съ собою къ миссъ Гавишамъ? Истощивъ цѣлый потокъ подобныхъ допросовъ, она бросила въ Джо подсвѣчникомъ, громко зарыдала и, схвативъ щетку, начала съ неистовствомъ чистить комнату. Недовольная чисткою въ сухую, она взялась за ведро и помело, и безъ церемоніи вымела насъ на дворъ, такъ-что намъ пришлось зябнуть на заднемъ дворѣ.