"Тут не веет торжественностью смерти", -- хотел было сказать мистер Англичанин, но бумажные цветы тронули его, словно робкая мольба, и он ушел с кладбища, так и не сказав того, что хотел сказать.
-- А все-таки эти люди, -- упрямо подхватил он, словно решив призвать себя к порядку, когда вышел за ворота, -- они до того -- так их и этак -- сентиментальны!
Обратный путь его пролегал близ военного гимнастического плаца. Здесь англичанин прошел мимо капрала, который бойко обучал молодых солдат, как перепрыгивать при помощи каната через быстрые и глубокие потоки, лежащие на их пути к славе, и при этом сам ловко бросался с помоста и пролетал по воздуху футов сто или двести, чтобы личным примером подбодрить своих учеников. И здесь же англичанин прошел мимо сидящей на возвышении маленькой Бебель (должно быть, заботливый капрал сам посадил ее туда), которая смотрела на ученье широко раскрытыми круглыми глазками, похожая на изумленную синюю с белым птичку.
"Если девчонка умрет (и поделом ему: не строй из себя такого дурака!), -- думал англичанин, отвернувшись и продолжая идти своей дорогой, -- он, наверное, тоже потащит венок и поднос на это нелепое кладбище".
Тем не менее англичанин еще раза два выглядывал из окна рано утром, а потом однажды спустился на площадь, когда капрал и Бебель гуляли по ней, коснулся рукой шляпы в виде приветствия капралу (огромный шаг вперед) и поздоровался с ним.
-- Добрый день, мосье.
-- Довольно хорошенькая у вас девочка, -- сказал мистер Англичанин, взяв девочку за подбородок и глядя сверху вниз в ее удивленные голубые глазки.
-- Мосье, она очень хорошенькая девочка, -- вежливо поправил его капрал, сделав ударение на слове "очень".
-- И послушная? -- спросил англичанин.
-- И очень послушная. Бедняжка!