-- А ведь он и сам молодец, правда?
-- И какой у него верный глаз! -- тихо воскликнула Генриэтта.
-- Да уж как у кого, а у него глаз должен быть верным, -- сказал мой сосед.
-- Еще бы, конечно должен! -- прогудела толпа.
-- Не обладай он столь верным глазом, он не мог бы нарисовать вот эту горящую гору, -- сказал мой сосед. Он каким-то образом заставил окружающих признать себя авторитетом, и все смотрели на его палец, когда он показывал на Везувий. -- Нужно иметь верный глаз, чтобы добиться такого эффектного освещения, но добиться этого двумя мазками... да как он только не ослеп!
Самозванец, сделав вид, что не слышит этих слов, теперь усиленно замигал обоими глазами сразу, словно они не выдержали столь большого напряжения, и откинул назад свои длинные волосы -- они у него были очень длинные, -- как бы желая охладить пылающий лоб. Я смотрел на него, но вдруг Генриэтта шепнула мне: "О Томас, какое у вас страшное лицо!" -- и за руку вытащила меня из толпы.
Вспомнив слова мистера Клика, я в смущении спросил:
-- То есть почему страшное?
-- Ах, господи! Да у вас был такой вид, -- сказала Генриэтта, -- словно вы жаждали его крови.
Я хотел было ответить: "Я готов отдать два пенса, чтобы она потекла... у него из носа", -- но сдержался и промолчал.